?

Log in

No account? Create an account
Из колодца
летопись
Старожилы не припомнят, старожилы не припомнят – память у них плохая… 
3rd-Jun-2016 01:13 pm
Старожилы не припомнят, старожилы не припомнят – память у них плохая – не припомнят такого дождливого мая.

А у меня хорошая – впрочем, и я старожил – с 87-года во Франции, с 88-го в Париже – некоторые и не родились ещё! – что ж, не старожил ли я?

Да, конечно, у нас на газоне под берёзой рядом с сиреневым кустом часто бывают утки – пара – утка и селезень. Ходят по траве, переваливаясь по утиному. Взлетают, когда галопом к ним несётся какая-нибудь собака.

А когда начался сезон дождей, они стали появляться с другой стороны дома – на асфальтированной площадке, около стола для пинг-понга.

И наконец – дождь старался вовсю – там образовалась огромная плавательная лужа – бассейн для уток. И возле стола они однажды вечером пропыли горделиво.

Сезон дождей – нельзя исключить, что придётся плыть на работу на зонтике, как плыл Пятачок! Нужно, кстати, проверить, в каком зонтик состоянии – раскрывается ли, не торчат ли спицы вкривь и вкось, а то так-то я в куртке хожу, а плыть придётся на зонтике, когда автобусы потонут.

Но зато джунгли – не хуже, чем в ботаническом саду, куда таможенник Руссо ходил ими любоваться, – трава по плечи, нивянки с чайные чашки, – листья травы.

Так или иначе я, старожил, припоминаю такой июнь. Нет, куда хуже июнь, потому что к дождю был выдан ещё и холод.
Как всегда мы вчетвером – Васька, Нюша, Димка К. и я – собирались в июне в Бретань. В июле у меня всегда были всяческие жюри перевода студентов на следующий год и прочие обязательства, а в середине июня пара недель свободы.

Это было в 97-ом. Домов мы тогда ещё не снимали – жили в кемпингах на длинных августовских каникулах, а с Димкой в гостиницах, когда катались по Бретани. Впрочем, за пару лет до того мы перестали особенно кататься – ехали в любимый Крозон, заселялись в гостиницу – иногда куда-нибудь ездили погулять, но чаще всего я плавала в гидрокостюме с пляжа – глядела через маску на огромных атлантических белых морских звёзд, на то, как качаются подводные леса...

Димка прибыл с конференции в Амстердаме, там тоже шёл дождь. И промозглый холод забирался под куртку.

Мы грустно смотрели друг на друга и в прогноз погоды – по всей Франции дождь и холодно – нет, всё-таки не совсем по всей – на Лазурном берегу, как положено, светило солнце.

Я была отчасти предубеждена против Лазурного берега – курортные места – что может быть гаже.

Но мы – решились. На следующий день у меня было собрание в Фонтебло, я в тот год преподавала в тамошнем техническом колледже. И сразу после него – вперёд – на юг!

Васька с Димкой отправились за мной к концу моего собрания – и по дороге выяснилось, что у нас почти не работают дворники. Ну, в дожде был перерыв, так что я залезла в машину к Нюше на заднее сиденье с предощущением путешествия – а наши поездки с Димкой всегда были немножко путешествием – мы часто не знали заранее, докуда доедем – останавливались в разных придорожных гостиницах, заезжали в неизвестные городки – не совсем «в арбе с самоваром», но похоже.

Ещё не успели мы выехать на автостраду, как низвергнулся ливень, по стёклам реками потекла слепящая вода. Встали на обочине. Переждали. Дальше поехали.

На ночь остановились в бургундской деревушке в совсем сельской гостинице-харчевне – поужинали, выпили вина, – долго болтали, сидя за столом – начало каникул, кусочка жизни, отдельного от других. Полутёмный пустой ресторанчик, нам втроём очень уютно и азартно болтать – вино попиваем, не торопимся.

Наутро в ветер и хмурь мы с Васькой погуляли с Нюшей возле пруда, глядя на островерхие разноцветные бургундские крыши. Без всякого особого смысла есть минуты, впечатанные не в память, в меня – тёплой рукой, которой касаешься, влажным несильным ветром. И серый пруд морщится слабыми волнами слева от нас.

И дальше поехали. Погода поменялась за Лионом, и в Авиньон мы приехали уже под солнцем. Он вовсю готовился к театральному фестивалю – к летнему ежегодному, на который когда-то совсем давно мы с Бегемотом приехали автостопом, ночевали на берегу Роны в спальниках в толпе других таких же, утром изумляясь нечёсаным бошкам, поднимавшимся из неработающих почему-то городских фонтанов, шлялись целый день по городу, глядя на средневековые толпы людей и собак, глазели на огнеглотателей и на бедного самурая, который стоически и безмолвно сделал себе харакири, но вдруг ушиб коленку и страшно завопил, и упал, и умер.

Но это всё было давно – за 16 лет до предфестивального Авиньона в 97-ом. В Авиньоне 81-го в годы увядающей умирающей советской власти – но никто ещё не знал, что ей скоро каюк, на площади стоял грузовик СОВАТРАНСа, в котором привезли декорации грузинского театра. Жаркий безводный день, и в грузовике бедолаги-дальнобойщики забились в кабину, а вокруг праздник, но им – нельзя. И я из чистой вредности громко разговариваю по-русски рядом с этим грузовиком, а потом ещё спрашиваю, нет ли у них случайно штопора – бутылку открыть. И их каменные лица – ответа нет, стёкла вверх ползут – на жаре.

Авиньон в 97-ом только готовился к фестивалю – афиши повсюду. И времена изменились – я не уверена, что теперь там столько же уличного средневекового. Студенты сговариваются по интернету об обмене квартирами, договариваются по бла-бла кару о поездках. Всё упорядоченней. Комфортней. Но это сейчас. А как в 98-ом? А чёрт его знает.

Мы провели в Авиньоне вечер, день и две ночи.

А потом поехали в Кассис. В качестве руководства к выбору мы пользовались старым Мишленом. Впрочем, в Кассисе я когда-то была, и мне понравилось. Пару дней мы там прожили – плавали в каланки на кораблике, я плавала в скалах с маской, наслаждаясь обилием золотистых с голубыми полосками дорад. И вода казалась тёплой после привычной бретонской – потом-то я поняла, что холодная она была, послемистральная, – раз за полчаса я замерзала.

И ещё дальше поехали – в Мишлене сказано, что хорошо, и не очень много народу в окрестностях города Лаванду.
Мы едем-едем-едем по теперь знакомой каждым поворотом и мысом дороге – и любимые олеандры цветут. И стучимся в гостиницы на пути – но суббота, и нет мест.

И вдруг в городке Кавальере видим объявление – сдаётся квартира.

Хозяин – болгарин, хозяйка – немка, или наоборот, – маленькая двухкомнатная квартирка с балконом и двухконфорочной плитой. На последнем втором этаже. Ласточки на балконе под скатом крыши – чиркают в гнёзда – из гнёзд. Напротив пляжа, куда перед тем, как договориться, мы пошли с хозяином. Мне там не понравилось – огромный в июне пустой серебряный песчаный пляж – но скалы только по краю – я не люблю плавать с маской над песком. Димка меня уговорил. И мы прожили там неделю.

На центральной площади народ играл в шары, и Димка каждый вечер звонил маме в Израиль из стоящей там телефонной будки.
Ужинали мы в ресторане на пляже. Под тентом. Было прохладно. Я надевала носки и свитер.

А скалы у края пляжа – с обеих сторон уходили в достаточно длинную для моего плаванья бесконечность. И я уплывала на полтора часа. И голубое солнце под водой на песке, и маленькие камбалы замирали на дне под моей тенью.

Мы забирались на машине в холмы – абсолютно пустынные лесные головокружительные, и море сияло внизу. Гигантский богомол к нам прилетел. Мы съездили в заполненный людьми и модными лавками Сен-Тропе и, естественно, невзлюбили его. И в пару прекрасных деревень – каждая на верхушке своего холма.

И купили очень важный предмет – его звали Зонтик Хуевич – он был необъятный, и Димка с ним с раскрытым в руках был натуральным добрым Троллем!

А на пляже они иногда ругались с Нюшей за место под Зонтиком Хуевичем в тени – Димка шёл в воду, и Нюша тут же разваливалсь, не оставляя Димке достаточного пространства, и он её потом выпихивал и однажды в сердцах сказал: «чтоб я ещё с собакой на Лазурный берег поехал!». Впрочем, наверно, это было в наш следующий приезд к болгарину и немке через два года. А потом они продали свою квартирку, и нам пришлось искать другое жильё.

Димка заботился о Нюше – спрашивал, достаточно ли мы с ней погуляли, когда мы куда-то ехали. А как-то в Бретани, когда я заметила, что на Мон-Сен-Мишель слишком много народу, и я туда не хочу, он недовольно сказал, что мне бы как Нюше – гулять по лесу, где нет никаких примечательностей. И был, между прочим, совершенно прав.

В ресторан на пляж мы с собой Нюшу не брали, а однажды, когда мы против обыкновения ужинали внутри – наверно, забыли надеть носки и свитер, за соседним столиком устроились американцы с маленьким пуделем. Пудель сидел на стуле и изредка получал прямо в рот какой-нибудь желаемый кусочек человечьей еды. Салфетки, правда, ему не повязали.

Американцы, заметив, что мы на них поглядываем, сообщили нам, что они уже не первый год приезжают в Кавальер, и что пудель их попросит во Франции политического убежища – ведь в Америке собак не пускают в рестораны.

На пляже стояла брошенная пустая гостиница – мы изумлялись, как такое может быть на Лазурном берегу.

Ну, и в самом деле, теперь-то её починили... Мы в Кавальере давно уже не снимаем, но заезжаем каждое лето из нашего августовского рая совсем близко.

Обещают, что дожди кончатся через неделю. Впрочем, сегодня не льёт, и завтра, может быть, крокодил даст нам хоть глянуть на наше светило, - ну, хоть между дождями.

Нехолодно. И пахнет травой.
Comments 
3rd-Jun-2016 05:12 pm (UTC)
Хорошо что не холодно. У нас показывают в новостях затопленный Париж, музеи закрыты, метро не ходит(в такси не содют :)
3rd-Jun-2016 05:22 pm (UTC)
Залиты только нижние набережные, метро ходит, только некоторые станции закрыты. Никаких экзаменов не отменяют, в общем, жизнь вроде как обычно идёт :-)))
3rd-Jun-2016 08:15 pm (UTC)
Да, пока вас затопит, внизу массе народа уже не будет хотеться пить. Так говаривал наш почтальон а Гамбэ. :)
4th-Jun-2016 10:22 pm (UTC)
во-во :-))) Завтра помещу фотки народного гулянья в Париже по поводу наводнения :-)))
This page was loaded Dec 12th 2017, 2:39 pm GMT.