?

Log in

No account? Create an account
Из колодца
летопись
Recent Entries 
19th-Nov-2017 10:26 pm(no subject)
На ферме появились устрицы. Каждую зиму раз в неделю из Вандеи приезжает усатый носатый в нахлобученной шляпе и красном шарфе – ну, как у Сезанна должен выглядеть продавец устриц, он же их выращиватель, – вот такой и есть, и в прохладном предбаннике у входа в ферменный магазин раскидывает свой прилавок – серые шершавые из моря устрицы, тонкокожие светящиеся лимоны, белое до почти прозрачности вино – так и вижу, конечно же, у Сезанна – продавец устриц.

Обычно когда появляются устрицы, на ферме уже закрыт сбор яблок, но в этом году, наверно, особый урожай – вечером, на обратном пути из лесу Рамбуйе, когда небо впитывало последний свет, – вот за дальними кустами густо-розовый закат – мы заехали за творогом и увидели, что народ ещё вовсю собирает и яблоки, и редьку, и свёклу – ну, мы поленились, а только набрали ледяных кислых яблок из огромных ларей, поздоровались с сияющими тыквами – а вечером Колька бодро открывал первые в этом году устрицы.

Грибов почти нет – зелёных груздей-переростков я брать не стала, достаточно уж солёных грибов стоит в холодильнике.
В лесу пахнет винным погребом, деревья ещё не облетели, ещё светятся.

Мы ехали по привычной дороге – палевые коровы на ослепительно зелёной траве, потом вкатились в лес, – узкая дорога петляет, освещённая буками, потом деревня Дампьер, –булыжная мостовая, церковь (12-ый век, 13-ый?), на крыше петух, – и вот лошади в попонах пасутся на лугу у поворота.

Ну что ж – ноябрь зашёл за середину, пять недель до Рождества – шутка ли – неделя просвистывает, её не удержать, чуть притормаживая у субботы.

Вот и называется мой жжурнал летопись – всё пишу и пишу – одну и ту же толстенную книгу.
19th-Nov-2017 12:13 am(no subject)
Самый наш последний день каникул был один из двух доставшихся нам пасмурных дней. И даже грозился дождём.

Мы бросили машину в деревушке Vaugines и отправились в соседнюю деревню с очень смешным названием Cucuron. Поболтались по Кюкюрону, выпили кофе с пирогом и отправились обратно другой тропинкой. Ещё и хурму ничейную возле дороги встретили и насладились. Дождь капнул двумя каплями, пока мы на площади у пруда кофе пили, а потом солнцу удалось пробиться светом через облака.

IMG_9625



IMG_9630

Read more...Collapse )
17th-Nov-2017 10:58 pm(no subject)
С трудом продрав глаза за несколько минут до будильника (сколько раз говорю себе, что нечего читать до полвторого ночи, в час надо свет гасить – сакраментальная цифра – час – ещё не очень поздно, а два – середина ночи, и спать надо шесть часов с плюсом – если в час заснуть, а в восемь встать, получается семь – роскошь просто – вот и гашу свет в полвторого) – я подошла к окну, подняла жалюзи – и в эту минуту мимо пролетели треугольником – кто? – дикие гуси в мутном сером небе? Поди пойми, в наших средних, разнеженных добрым дядюшкой Гольфстримом широтах, кто на зиму улетает за море, а кому и у нас хорошо – ягоды поклёвывать, как вот зелёному попугаю – упитанному красавцу, которого я вчера видела из окна автобуса – в чьём-то саду в усыпанном красными ягодами кусте – позорно не знаю, как куст величать.

А сегодня вдруг из автобусного окна в белесой небесной серости – золотая кленовая голова одиноко возвысилась над сером каменным кладбищенским забором. Я увидела её снежной картиной Моне – одинокие крыши на снежной равнине, одинокая кленовая голова пыталась фонарём пробить серо-белую непрозрачность .

Жёлтые берёзы, рыжие и лиловые хризантемы на клумбах – картины на музейных стенах – люди, собаки, коты – хрупкие невечные – и людям по долгу службы – положено помнить и называть, и бояться смертей – а собакам-котам носиться по лесу, сидеть на заборах, отдаваться ежеминутности и не вставать по будильнику.

***
Что там на музейных стенах?
Синий лес на гобеленах.
С гобеленов
Гиббелины
Чёрным гвельфам выдать перца...
(Только вот цена на перец
Непомерна...)
И пожалуй, это верно...

А вот в моём лесу – качаются деревья...
Да, у меня в лесу танцуют белки,
И ястреб,
Как скрипач, сутул и горбонос,
И мышка под кустом
Просеменила мелко
Под музыку
Угрожающего жужжанья ос...

2000

15th-Nov-2017 09:45 pm(no subject)
У меня в офисе то ли проходной двор, то ли клуб по интересам.

Кофе пьёт народ, или чай, садится кто на стул, кто на один из трёх столов – ногами качают.

Кристофер заходит: «У меня в группе девица горюет очень, не работает, чуть не плачет, защиты проектов скоро, а я Паскалю не дозвонился» (Паскаль – куратор второго курса, в этом году из-за наплыва студентов у Софи остался первый курс, а Паскаль под её началом получил второй).

Софи, которая устроилась у меня в офисе со своим компом : «а как девицу зовут?»

– Ааааа, так я её ж отлично знаю по прошлому году. Ну, у неё-то наверняка несчастная любовь.

Кристофер оживляется: «Точно, в прошлом году у неё был другой мальчик!»

– Ну, это самая простая форма депрессии.

Тут входит Паскаль, очень недовольный: «Софи, ты на кого меня оставила? Что я с этими депрессивными делать должен? То один приходит жаловаться на жизнь, то другой.»

Кристофер убывает на последний семинар (время идёт к половине седьмого)...

Софи Паскалю назидательно (я всё это время сижу за компом и отвечаю на письма) : «Я на курсе communication (французский язык и общая культура, Софи его ведёт у нескольких групп первокурсников) им советую Стендаля прочесть.»

Паскаль с некоторой иронией: « Красное и чёрное?»

– Зачем? «Итальянские хроники».

Я, отвлекаясь от почты: «А «мадам Бовари» ты им не советуешь?»

– Ну ты даёшь, – хочешь, чтоб у меня все впали в депрессию?

– А вообще я вчера встречалась со своей итальянской подругой Даниеллой, так она только что бросила мужа с двумя детьми и ушла к мальчику 25-ти лет, своему бывшему студенту, он был у неё в семинаре года три назад.

Паскаль: « А ей сорок?»

– Да побольше будет.

– Мальчик прям как Макрон. А вообще-то понятно: небось жила с мужем двадцать лет, надоели друг другу как горькая редька. Дома как на работе. Некоторые всю жизнь на одном месте работают, а другим менять нужно обязательно. Вот представь, как Николя в качестве начальника тебе надоест через двадцать лет.

– Ну знаешь, сравнил. Венсен – не Николя, и я его так долго искала. Столько пробовала совместных жизней, пока его не нашла. Нет уж, не пойду искать студента.

– А я, представь только, как я тебе надоем через двадцать лет!

Год назад у брата Софи ушла жена к мужику, с которым они вместе организовали стартап, брат очень был неприкаянным, боялся, что она заберёт двоих детей. Ну, дети сейчас по очереди то у одного, то у другого. А на каникулах у бабушки с дедушкой в Вандее. Из-за этого Софи своих мальчишек посылает к родителям по очереди – троих внуков одновременно выпасать они готовы сколько угодно, а четверых только ограниченное время.

– Когда от Жиля ушла Каролина, я очень расстраивалась и сердилась. Как сестра, расстраивалась, а как женщина вполне её понимала.

– Слушай, а как эта твоя подруга при двух-то детях встречалась со своим студентом?

– Ну, говорила, что со мной, мы с ней всегда любили по вечерам в кафе посиживать.

– Аааа, приходила после встречи с тобой в два часа ночи?

– Ну, почему в два обязательно. А вообще, Паскаль, мы живём в эпоху освобождения женщины. Раньше только мужики женились на женщинах на двадцать лет младше!

– Мой отчим младше моей мамы лет на семь.

Я, отвлекаясь от писем : « Ну, семь не считается, разве ж это разница?»

Софи задумчиво: «А какая красавица мама Паскаля!»

Я: «Ох, семь уже часов, и дождик на улице, а пробежаться-то перед тем, как в автобус залезать, всё равно хочется!»

И выходим в осеннюю темноту.
14th-Nov-2017 04:42 pm(no subject)
Листья воскресным ветром сорвало с деревьев. Горы, ещё неубранные, на газонах, на тротуарах – шуршат и пахнут винной пробкой.
Каждый раз удивляюсь, сколько ж листьев может уместиться в одной платановой кроне. Ведь ветки не совсем ещё оголились.
В голове моей не удерживаются даты, даже последовательность – что раньше, что позже – тоже – пазл, который без уверенности складывается.

ПО ЛИСТВЕ

Я целый день по листьям бродил, от осени я устал,
Сколько узорной пёстрой листвы за день я истоптал!
Может, стараясь вбить в землю страх,
топал я слишком гордо,
И так безнаказанно наступал на листья ушедшего года.

Всё прошлое лето были они где-то там, надо мной,
И мимо меня им пришлось пролететь,
чтоб кончить свой путь земной.
Все лето невнятный шелест угроз я слышал над головой,
Они полегли - и казалось, что в смерть
хотят меня взять с собой.

С чем-то дрожащим в душе моей,
говоря будто лист с листом,
Стучались мне в веки, трогали губы, -
и всё о том же, о том...
Но зачем я должен с ними уйти?
Не хочу я и не могу:
Выше колени - ещё хоть год удержаться бы на снегу.

A LEAF-TREADER

I have been treading on leaves all day until I am autumn-tired.
God knows all the color and form of leaves I have trodden on and mired.
Perhaps I have put forth too much strength and been too fierce from fear.
I have safely trodden underfoot the dead leaves of another year.

All summer long they were overhead, more lifted up than I.
To come to their final place in earth they had to pass me by.
All summer long I thought I heard them threatening under their breath.
And when they came it seemed with a will to carry me with them to death.

They spoke to the fugitive in my heart as if it were leaf to leaf.
They tapped at my eyelids and touched my lips with an invitation to grief.
But it was no reason I had to go because they had to go.
Now up, my knee, to keep on top of another year of snow.


Когда Васька перевёл этого Фроста? В 2008-ом, в 2009-ом? Вряд ли позже. В 2009-ом умер Андрей Дмитриевич Михайлов, и связь с Лит. Памятниками прервалась. Фростом мы занимались в надежде на то, что выйдет книжка. Васькины переводы уже были готовы к 2009-му – оставалось собрать чужие, я собиралась предисловие писать...
А этот стих – из любимых и очень личных. И такой тут Васька живой!
13th-Nov-2017 12:09 am - Возле Форкалькье
Тут мы были в первый наш приезд в мае 2016-го. Мы тогда заблудились и вместо того, чтоб сделать круг, вернулись по собственным следам. Было тогда мокро и весенне, а в этот раз сухо и осенне. Про каменные грибы - вот здесь.

IMG_9335

Read more...Collapse )
12th-Nov-2017 12:40 am(no subject)
Как-то враз осень превращается в позднюю осень. Несколько дней, когда иней поутру на ледяной траве – фигня, а вот налетает ветер, швыряет нехолодным дождём, и тротуар засыпан золотыми листьями дерева гингко, – если б не название, откуда б в нём экзотика – разве что из ботанического сада города Нальчика в 1973-ем году – гордость этого сада, удивительное дальнее дерево, одно название сообщает, что нечего ему делать на обычной улице.

И вот же, – большая улица, куда выходит наш переулок, засажена гингко – и вымокшие в серых пятнах золотые листья светятся под ногами.

В Париже в субботу, хоть в дождь, хоть в град, всегда гулянье, и когда смотришь с нижней набережной вверх на мост, и там вопросительным знаком кто-то под зонтиком – сейчас ли, сто лет назад, пятьдесят…

Лебедей на Сене очень много развелось, больше теперь, чем уток. В мелкую морось, расставив крепкие лапы-растопырки, сунули под крылья клювы, а змеиные их шеи, негладкие чешуйчатые, лежат на груди – ну, да, птицы, как нынче известно, ипостась динозавров, и царевна Лебедь почти что змей-девушка с Веги.

«В дождь Париж расцветает точно серая роза» – тополиные золотые листья устилают набережные. Горят обогревалки над уличными столиками, но если садишься за столик и навес неширок над ним, – морось задувает прямо в нос.
Бежит по листьям светлый голден за брошенной ему палкой. Неюный дядька с рюкзаком, которому надоело идти по асфальту, проходит по системе брёвен, уложенных чуть поодаль от воды, чтоб не упали в реку дети, которые по ним обычно ходят, покачиваясь бычками.

Обнявшись, идут, помещаясь под общим зонтиком, пары. Под мостом, спасаясь от водяной пыли, седой мужик болтает по телефону, а дети, бросившие самокаты, устроились в карты играть.

Идёт молодая девчонка с непокрытой головой и на ходу книжку читает – намокнет книжка-то.

Лет четырёх мальчишка катит на самокате, отталкиваясь обеими ногами, и очень почему-то похож на кузнечика.

На rue Montorgueil в ресторанчике под золоторогой улиткой – на этой улице сплошные вывески девятнадцатого века – огромные бургундские улитки под рислинг – и выходим с Машкой на улицу в половине шестого тёмной осенней ночью – ранними осенними ночами в городе матово через мокрую пелену горят фонари – сейчас – двадцать лет назад, когда все были живы-живы-живы. И все наши и не наши не-призраки идут рядом по мокрой мостовой. И я беру Ваську за руку – и мимо пришвартованных барж, под его ругань, что мокро, и вообще кто придумал зиму. Плывёт по Сене бутылка из-под виски. А вдруг в ней записка? Но неуютно лезть в осеннюю присыпанную тополиными листьями воду, да и не дадут – засвистят-затопочут. Вот и цокот копыт – двое конных полицейских – одна лошадь в попоне – а хвосты-то как расчёсаны – это не Танин хвост в колтунах. Цок-цок-цок, заворачивают за угол.

***
На площади Вогез,
На старой Place des Vosges
Опять попутал бес
Влюбляться в эту ложь,
Где красных стен квадрат
И окон переплёт
Глядят в кленовый сад.
Над пиками оград
Лист за листом плывёт,
Как тени львиных лап,
А в воздухе висят
Следы пернатых шляп.
Сырая глушь аркад
Всё искажает так,
Как будто бы звенят
Фантомы старых шпаг –
Нет, просто антиквар,
Вздыхающий гобсек,
На ключик закрывал
Едва ли бывший век...

1983 г.
This page was loaded Nov 20th 2017, 6:45 pm GMT.