?

Log in

No account? Create an account
Из колодца
летопись
Recent Entries 
16th-Oct-2018 10:21 pm(no subject)
«Незабвенный сентябрь осыпается в Спасском»... Октябрь, просвеченный насквозь, уже на середине. Косое осеннее летнее тёплое солнце бьёт в стёкла.

И вот наводнение под Каркассоном, 12 человек погибли..

И даже без того, чтоб наводнение, сосёт тревога, – мы всё-таки живём в средних широтах. У нас не может быть залитой нежным светом зимы. Такой октябрь — значит, снегА в феврале, промозглый март...

Сухая земля. Амар, с которым мы встретились в автобусе, и который по своему обыкновению призвал меня поглядеть на небо — на свет — не стал закапывать в пересохшую землю тюльпанные луковицы.

Но нежный свет вместо безнадёжного дождя, но солнечное пиво в стаканах на уличных столиках, и никаких газовых обогревалок...

Первые мандарины в блестящих листьях на прилавках. И цветёт глициния. И даже рапсовые поля – жёлтые вторым цветеньем.

В юности я думала: а как живут люди во вторую половину жизни, когда в проигрыш каждый проносящийся на курьерской скорости год?

Удивительно, но живёшь себе, и не умираешь каждый день от страха. Человек странным образом привыкает почти ко всему, как-то устраивается, строит планы, глядит в окно...
12th-Oct-2018 04:13 pm(no subject)
Шла я себе вечером по набережной – по левому берегу – мимо острова Ситэ, как всегда, уже пройдя мимо, на Нашу Даму оглядывалась. Потом Новый мост, горделивая конская жопа, и Анри четвёртый, весёлый король, на коне.

И уже дойдя почти что до Лувра через реку, заметила, что у одного из рыбаков, мимо которых собралась было пробежать, удочка выгибается, сильно очень.

Я никогда не верила, что эти городские рыбаки кого-нибудь ловят, а не просто пользуются удочками, как предлогом, чтоб не торопиться, глядеть на воду, может, в неё поплёвывать – всё ж д’Артаньян Планше не случайно выбрал!

А тут удочка выгибается, из рук прям вырывается...

Рыбаки – совсем мальчишки – все сгрудились вокруг удачника, суетятся. А под водой явно ходит чудо-юдо-рыба кит.

Вытянули чудовище – удивительно, что удочку оно не сломало.

Сфотографировались с ним и с сияющими мордами.

Вытащили у чудища изо рта распорку (никакого крючка не было, что-то такое вкусное оно ухватило, а за вкусным распорка прямо в пасть попала, и рот не закрыть). Хлопнули дружественно чудище по боку – и отпустили золотую рыбку – чудо-юдо-рыбу сома.

Сомище махнул хвостищем – только его и видать. Физических травм не получил, а про психологические – кому ж ведомо.

poisson chat 1



poisson chat 2
Read more...Collapse )
poisson chat 8


Мы себе вдоль Сены ходим, ни о чём не думаем, а они, вот такие вот, в ней, оказывается, плавают. Как ухватит за ногУ!!!

"«У Литейного моста
Я поймал в Неве кита,
Спрятал за окошко,
Съела его кошка,
Помогали два кота,
Вот и нет теперь кита…»
От Парижа море далеко – быстрей, чем за три часа не доедешь...

Когда Катька с Сенькой переехали в Лилль, я поняла, что началась новая жизнь – можно внеурочно ездить на море просто в субботу – за три часа у моря, на Ламанше, а вечером к ребятам – до них от моря меньше полутора часов, - и двух зайцев за хвост легко ухватываешь – и на море, и к ребятам в гости за одну субботу. А в воскресенье домой.

В общем, вчера мы с Таней и с Бегемотом отправились в Виссан, где мы неделю прожили в 2010-м с Гастереей, с Осликом, с маленьким Мурьком... В 9 с копейками выехали (ради моря я легко встану...), в 12 с хвостиком поставили машину – и до дождя, до пяти – сначала на мыс «Белый нос», а потом вернулись и ещё немножко прошли в противоположную сторону – по направлению к мысу «Серый нос».

Потом выпили кофе – и к Катьке с Сенькой – знакомиться со щенком Ордзо – считай, ячменное зерно по-итальянски. Щенок ещё маааленький – ему 2 месяца – Таня ему великанша, и он её слегка побаивался, но не сильно. Когда-то Колька присвоил Тане титул «Сампотесоб» - самая потешная собака. Но похоже, что Ячменное зерно – у Тани его отнимет. Он породы по имени lagotto romagnolo. Лаготты охотники за трюфелями и родственники пуделей – где-то там общие предки у них. Орик – лохматый в бело-корчиневых пятнах – моей любимой коровьей раскраски... А картинок его не будет – его Сенька с Катькой фотографируют замечательно, и я не стала с ними соревноваться.

Бегемот, я считаю, отлично провёл день рожденья – сначала мы прошли 18 с половиной километров, а потом он познакомился со щеном, и Катька испекла шикарный пирог с разными кислыми ягодами.

DSC04263



DSC04177

Read more...Collapse )
5th-Oct-2018 11:11 pm(no subject)
Прямо из дома видна колокольня – тонкая итальянская колокольня, но со странным вдруг на середине шпиля утолщением, – вроде бы домик типа скворечника.

Нас было сколько-то – не очень мало, не очень много, и всё люди литературные – Васькины старые знакомые. Кажется, Кушнер, Михайлов, вроде бы, тоже. Мы с Васькой тут бывали неоднократно – белая колоколенка – её ищет взгляд, когда из города едешь, – башенка над соснами – выше этих вовсе не маленьких сосен.

Васька уже не очень хорошо ходил. Народ куда-то поехал по окрестностям – гулять-смотреть, а мы отправились на край леса с палаткой – мы лежали в палатке с открытым пологом и глядели на море, –прямо за соснами громадный отливный пляж – накатывали волны, наскакивали, шипя, на песок. И колокольня странная и из нашей палатки была видна, если голову повернуть. Но мы особо не поворачивались - лежали и глядели – «Синее-белое-жёлтое, море-пена-песок»

В комнате было не вполне темно, но и не светло – на часах не особенно рано – половина восьмого, пожвалуй, пора вставать, никакого смысла засыпать на полчаса.
Почему-то я не могла вспомнить, как называется море в Бретани, которое никакое на самом деле не море – открытая Атлантика, – потом вспомнила – la mer d’Iroise.
4th-Oct-2018 04:40 pm(no subject)
На утренней автобусной остановке невнятного вида мужик лет тридцати пяти – на ушах наушники, в джинсах, с рюкзачком – на работу ехал, – и самозабвенно, забыв про автобус, читал толстую книжку, – "Фёдор Достоевский. Идиот" – было написано на глянцевой обложке. По-русски. По виду книжки мне показалось, что издана она здесь.

А я очень даже помнила про слегка припозднившийся автобус – у нас по скайпу было назначено побеседовать с деканом факультета информатики из Ковентри о том, чтоб их студенты во втором семестре приняли участие в нашем второкурсном семестровом проекте. Над этими проектами обычно работают группами из четырёх-пяти человек – ну, и мы договорились, что штук двадцать англичан войдут в наши группы – скажем, по трое наших и по двое англичан на группу – и пусть вместе трудятся. У нас эти семестровые проекты относительно вольные по тематике – вот и придумывают пусть вместе, что они хотят сделать для пользы человечества. Мы только общую идею задаём – скажем, два года назад надо было каждой группе придумать что-нибудь полезное для школы или универа, образовательное. В прошлом году что-нибудь связанное с искусственным интеллектом.

Разговаривать с англичанином по имени Крэйг мы должны были в наши десять утра – и опаздывать мне было крайне неловко – ведь у нас 10, а в Англии 9, и стыд какой опоздать на встречу с людьми, у которых на час раньше.

Автобус пришёл, и я не опоздала. Когда мы скайпнули Крэйгу, он сидел на диване, над головой у него висела слегка экспрессионистская картина, от неё впрочем на экран вылез только низ.
Раздалось какое-то шебуршение, Крэйг исчез на секунду из вида и появился с дочкой на коленях. Он-то, конечно, не опоздал, поскольку работал из дому, и к девяти уже встал и, небось, кофе выпил. Лохматый с седеющей чёрной бородой Крэйг – мы сначала поболтали про дочку, которой два с половиной, и в отличие от сына, она стеснительная, поэтому не махала нам с экрана рукой, а отворачивалась и засовывала нос в папу. Сообщил нам, что они только что переехали в новый дом, и что картину на стенке писала его жена. Потом с полчаса поговорили про студентов и про то, что англичане сначала с нашими по скайпу будут работать, а потом приедут на неделю ближе к завершению, поработать живьём и погулять по Парижу. У нас каникулы оказались в разное время, и ребятам из Ковентри придётся работать в свою каникулярную неделю. Крэйг с людоедской удовлетворённой улыбкой, сказал, покачивая дочку на коленях, – вот и отлично, пусть хоть раз в жизни студенты поработают, нечего им в каникулы прохлаждаться.

Ещё в нашем разговоре принимала участие девчонка с синими ногтями – организатор студенческих поездок университета Ковентри – она-то разговаривала из офиса, за спиной имела белую стенку – и к девяти утра несколько опоздала...
30th-Sep-2018 03:44 pm(no subject)
В конце августа тяжело – очередной год прокатил паровым катком, прокаркал вороной, уж не благородным вороном, – но всё о том же, зима катит в глаза...
А к концу сентября, особенно в солнечные дни – приходит второе дыхание.

Водитель автобуса, когда народ выходил на кольце, на площади возле метро, в пятницу, жизнерадостно произнёс : « Très bonne journée à tous », а мы, бегущие на работу пассажиры, нестройно ответили «A vous aussi ». По пешеходной улице заросший седой щетиной очень немолодой мужик в шортах провёл под уздцы велосипед.
Смешная и очень симпатичная мне мода – вечно ходить в полуседой щетине – Джейк, когда так ходить было совсем не принято, иногда от лени не брился по несколько дней, и звал щетинистость видом турецкого крестьянина.

На ферме поспели лучшие для меня яблоки – dalinco – кислые сочные твёрдые. А Васька любил сочные и мягкие, и не такие кислые.

В лесу Фонтенбло тропа, которая называется 25 bosses, 25 горбов, которую целиком пройти – целый светлый день нужен, и мы пока не собрались, – а по кусочкам – горная тропа – по камням, с подлазами и подползами – и субботняя по ней пробежка – кайф и зарядка на неделю – Васька, пока был в силе, по её кускам ходил – сжав зубы, Васька много чего мог, несмотря на свои инфаркты! – Нюша умела искать тропу среди камней, там, где ей было по общей не протиснуться, Катя в Фонтенбло бывала реже, Васька уже там мало мог... – а Таня протискивается, где ньюфу не влезть – больно щель узка. Неделю назад, когда ей было не взобраться на большущую каменюгу, её шедший сзади мужик подсадил, пока мы её звали, думая, что она сама сможет. А вчера, между двух камней она спускалась на распорках – расставив лапы.

Грибов нет – сушь, хоть и невеликая. Ну, и ладно, в ноябре вырастут.

«Как на пишущей машинке
Две хорошенькие свинки:
Туки-туки-туки-тук!
Туки-туки-туки-тук!

И постукивают,
И похрюкивают:
"Хрюки-хрюки-хрюки-хрюк!
Хрюки-хрюки-хрюки-хрюк!"
29th-Sep-2018 12:38 am - День рожденья


MEA!

Если время стреляет как птицу влёт,
Если время стекает с морщин как пот,
Как стекают остатки дождя на капот –
И ветер сметает их на скоростях,
Как приставшие к стёклам листья,
Как снежинки первые, как пустяк,
Не замеченный в рощах предместья,

Торопись:
Из групповой фотографии с надписью «Время»
Вырезают ножницами одного за другим,
И дырки, в плотной бумаге зрея,
Пропускают не память – фигурный дым.

И несолнечный день, и туман как сметана,
Сквозь него – только мутного солнца глазок…
Это – время пожухлой листвой платана
Улетает за ветреный горизонт,
Это – время вертится возле вечных вещей,
Вроде Сириуса, Любви и того же Рима,
Обтекая их, как скалу ручей,
И опять вырастает новый мир, тот, ничей –
Не из глины, брёвен или кирпичей –
Из ничего сотворённый рифмой.

2004





ПРИМОРСКИЕ СТРОФЫ

...Ну а нас ведь просто слишком уж много,
Пишущих и прочих.
Вот и не нужна чужая тревога –
Отсвет в облачных клочьях...

Так на что мне пурпур колесниц римских,
Золотые шлемы...
Мазанки белёные станиц низких –
Крохи той же темы:

Поезд пробегал жёлтой, пыльной степью,
Вдоль моря – автобус.
Первый раз увиденная синяя терпкая
Живая пропасть.

В окно – вдруг опущенное – выстрел ветра.
Так по детски страшен
Контур нависающих криво сверху
Генуэзских башен.

Берег травянистый в волнах тёмных.
Рыба. Кукуруза.
Запах литографий в красочных альбомах
С запахом арбуза
Смешаны...

Вот смысл бессмыслицы: пятна
Памяти младенца.
Каждый год прозрачней, и вышивка внятна,
Как на полотенце...
. . . . . . . . . . . . . .
А книги тихо смотрят и с полок не просятся,
Примирённые навсегда....
И от снежного вечера исходит спокойствие:
Что там – полвека туда-сюда?

1996
23rd-Sep-2018 10:30 pm(no subject)
Когда мы с Бегемотом возвращались вчера из Фонтенбло, по радио сказали, что тем, кто к северу от Луары, в воскресенье понадобится зонтик. И ветер будет с порывами до 120-ти километров в час. Осень, в общем.

Утром ветра не было, да и дождя тоже не было – небо в серых рваных клочьях, да и только.

Так что мы поехали на ферму – за малиной – лучшая сентябрьская ягода – самое время варенье варить, за яблоками, за бурыми помидорами (Васька всегда говорил, что помидоры надо бурыми собирать. Так у них в Ростове звали недозрелые, но уже незелёные).

Проехали мимо жёсткой стерни, мимо голого поля, где бродили ослепительно белые голуби, и мимо соседнего, где почему-то голуби паслись сизые.

Пока я собирала малину, я всё глядела на ястреба, он почему-то так низко парил, что можно было разглядеть его крючковатый клюв, его жёлтый глаз. Потом он нырнул за кусты, небось, углядел мышку.

И грянул дождь – сначала покапал мелкими каплями – и вдруг незаметно – грянул, и ветер стал рвать листья с тополей, трепать надписи – «розы» – над розовыми кустами было. Естественно, мы промокли насквозь. Как и прочие собиратели.

И резко похолодало. Мы вдвоём с Таней всё-таки ранним вечером сумели пробежаться по лесу, поглядеть как морщится от ветра лужа с подтопленными тополиными листьями.

Будто в поезде едешь под колёсный стук, прижимаешься носом к стеклу – поля, мокрые кусты, лохматая собака. Потом темнеет, фонари зажигаются... Комья мокрой глины, жёсткая стерня. И очень много неба.
This page was loaded Oct 20th 2018, 9:03 am GMT.