mbla (mbla) wrote,
mbla
mbla

Categories:

"Долгое прощание". Урсуляк

Я не уверена, что фильм Урсуляка что-нибудь добавляет к Трифонову. Собственно, это вечный вопрос к экранизациям по-настоящему важных книг – зачем этот перевод в визуальность?

Вроде бы, если быть последовательным снобом, он и не нужен – текст говорит – ну, а если снобом не быть – для многих визуальное восприятие важней текстового.

Так или иначе, когда книгу любишь, первый вопрос к экранизации – адекватность и минимизация потерь.
Когда книга несущественна, всё иначе, текст делается не более чем намёткой, сценарием, где режиссёру – вольная воля. Таковы фильмы Германа. И поэтому у Тарковского я не люблю ни «Сталкера», ни «Соляриса». И Лем, и Стругацкие умней и многомерней.

Урсуляк адекватен.

С течением времени Трифонов кажется мне всё существенней. А «Долгое прощание» для меня – из самых любимых его романов
1952-ой год. Юность родителей, – я проживаю её всегда как собственную – найди десять отличий. Есть по крайней мере две книги о том времени, которые я полностью соотношу с собой – «Долгое прощание» и «Демобилизация».

Ну, декорации слегка изменились от 50-х к 70-ым, трамваи округлились, машин на улицах чуть побольше...

И власть из нависающего ужаса стала мерзкой погодой.

Но некий нерв жизни остался прежним.

Несколько дней назад я видела в ФБ у Сергея Кузнецова что-то вроде дискуссии, хотя дискуссией и не назовёшь, потому что участники друг с другом соглашались, о том, что люди, просто пережившие девяностые, – победители.

Я в разговор не вступила, но задумалась о том, что в принципе про очень многие времена, а в России, так почти про все можно сказать в каком-то смысле, что люди их пережившие – победители.

Я этого слова не выношу, вспоминаю советское – «в жизни всегда должно быть место подвигу». Но пожалуй, этот разговор заставил меня задуматься о том, что иногда связь времён – довольно прочная цепь, а иногда звенья рвутся, и Гамлета не находится.

У Трифонова и у Урсуляка – рассказ о горькой и счастливой повседневности – цитирует из Достоевского преуспевший Гриша Ребров через 18 лет после описанных событий : «Человеку для счастья нужно столько же счастья, сколько несчастья».
Я не исключаю, что человек сегодняшний, посмотрев этот фильм, не ощутит счастья сквозь слёзы.

Связь времён напружинилась, вибрирует...

В ответ на разговор о героизме переживших девяностые, у меня возникает немедленный вопрос – а пережившие сороковые-пятидесятые – они кто? Впрочем, вопрос риторический, и интересует меня по сути не он – интересно мне, можно ли сформулировать, чем выживали, каким местом ?

Я берусь рассуждать только об интеллигенции, и мне кажется, мой ответ будет – снобизмом. Можно, конечно, употребить другое, не несущее отрицательного смысла слово: способностью в голоде-холоде-коммуналке-опасности думать о другом, концентрироваться на вопросах музыки и литературы, или смысла жизни вообще. И осознанием ценности этой способности и чувством принадлежности к ордену.

У Лидии Яковлевны Гинзбург в «Записках блокадного человека», в описании выживания интеллигента в блокаду, суть сводится чему-то подобному – к некоторому абстрагированью от обстоятельств и связанной с этим абстрагированьем дистанции – герой, четвертьживой от голода и холода, проделывающий все необходимые для выживания повседневные манипуляции, ещё и смотрит на себя со стороны, изучает себя...

Выживать можно разным, в том числе и умными разговорами...

Вот и об этом тоже «Долгое прощание».

А на вопрос, «любите ли вы Трифонова так, как люблю его я?» – про Урсуляка очевидно – да-да-да.

Когда Ляля, благодаря Смолянову, делается успешна, у неё появляется шуба, и впервые ей становится тепло зимой, и она так и понимает – богатство – это когда зимой тепло – у Урсуляка это, естественно, не проговаривается – просто несколько раз возникают кадры, где она в шубе на снегу – и они говорящие...

И ещё в фильме есть детали, иногда вроде бы совсем проходные, прибежавшие из других Трифоновских книг.

Когда Ребров стоит на остановке, ждёт трамвая, и смотрит на одинокую овчарку, и она на него, и потом подходит трамвай, и овчарка, всех пропустив, запрыгивает последней – это из «Обмена», это с Дмитриевым случилось... Когда Ребров ночью Ляле рассказывает про отца –как он обещал маленькому мальчику вернуться на дачу к авиационному параду и не вернулся уже никогда – это из «Старика» – вставной кусок...

И мне кажется, ощущение времени и места – название последнего трифоновского романа – у Урсуляка предельно точное.

А «Времена не выбирают, в них живут и умирают...»
Tags: бумканье, кино, литературное, рецензии
Subscribe

  • (no subject)

    Всё больше я вижу в разнообразных газетожурналах длинных рассуждений и коротких заметок о том, что после полутора лет по большей части работы из дома…

  • (no subject)

    Апрельский Прованс – всё-таки не июньский Карельский, и не Усть-Нарва, и одуряюще сладко пахнет вязель – не скромная жёлтая акация, из стручков…

  • (no subject)

    Мы закончили обзвон всех наших студентов с первого по третий курс, чтобы понять, как они живут при дистанционке. Осталось позвонить всем…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 66 comments

  • (no subject)

    Всё больше я вижу в разнообразных газетожурналах длинных рассуждений и коротких заметок о том, что после полутора лет по большей части работы из дома…

  • (no subject)

    Апрельский Прованс – всё-таки не июньский Карельский, и не Усть-Нарва, и одуряюще сладко пахнет вязель – не скромная жёлтая акация, из стручков…

  • (no subject)

    Мы закончили обзвон всех наших студентов с первого по третий курс, чтобы понять, как они живут при дистанционке. Осталось позвонить всем…