?

Log in

No account? Create an account
Из колодца
летопись
Хвостик вчерашнего 
18th-Dec-2014 11:00 pm
Предыдущее

Про Горбаневскую, про "Континент", про Гинзбургов, про "Русскую мысль"...

Много лет Васька с Горбаневской вдвоём заведовали отделом поэзии в «Континенте».

Они договорились о том, что стихи для печати они будут отбирать строго по очереди – в один номер Васька, в следующий Наталья, но по васькиным словам, Наталья специально прятала в шкаф понравившиеся Ваське стихи, и там они терялись навеки. А сама, опять же, по васькиной версии, выбирала исключительно абсурдистов, оттеняя тем самым свои отнюдь не абсурдистские стихи.

И ещё, опять же по васькиным словам, Горбаневскую хлебом не корми, дай поисправлять, подержать подольше какую-нибудь корректуру.

Думаю, что у Наташи была совершенно другая версия тогдашней жизни, но почему-то мы, когда стали общаться, ни разу не говорили о «Континенте». Сейчас это кажется странным, но тогда не удивляло, и ощущения нарочитости и умолчаний совсем не было – не говорили, потому что к слову не приходилось.

В начале девяностых Васька с Наташей находились не то чтоб в ссоре, скорей – в необщении. Как сказала потом Наташа – «непонятно почему мы с Васькой друг на друга дулись».

Однажды Васька написал Горбаневской открытое письмо, но я совершенно не уверена, что она его прочитала, потому что «Русская мысль», куда он это письмо отправил, его не напечатала. Васька за некоторое время до того письма с «Русской мыслью», которую он звал «узкой мыслью», порвал. А Наталья ещё была в редакции. Потом и она то ли оттуда ушла, то ли её «ушла» Иловайская, которая была там главным редактором после Шаховской.

А письмо Васька написал тогда в защиту Кушнера. Дело было в первой половине девяностых, и Наташа написала крайне неприязненную заметку не столько о его стихах, сколько о нём самом, фактически между строк обвинив его в том, что он не уехал, а оставшись в СССР, тем самым сотрудничал с властью. Очень была интонационно несправедливая заметка. А Кушнер к тому же проходил по разряду старых друзей, так что вступиться было совершенно необходимо. Но на письмо не последовало никакого ответа ни с чьей стороны.

Впрочем, Васька порвал с «Русской мыслью» ещё до того, то ли в 92-ом, то ли в 93-ем году, не помню...

«Русская мысль», надо отдать ей должное, кое-что платила своим авторам, но как-то неопределённо – не было договоров, не было чётких условий, и деньги получались не чеком, а живые, в конвертике.

Васька писал для них «Коротко о книгах». Собственно, эту работу давал ему Алик Гинзбург, который вместе с Ариной был членом редколлегии. Алик регулярно ездил в Москву и привозил оттуда в Париж самые разнообразные книжные новинки. Мы к ним заезжали и увозили по большей части не слишком толстые книжки в цветных обложках.

В принципе, мне кажется, что бОльшую часть этих книг мы Алику отдали, но какие-то осели у нас на полках.

Алик подарил нам смешную советскую книжку по служебному собаководству, издания пятидесятых годов. Там рассказывалось о воспитании овчарок для пограничников – со строгостью и условными рефлексами. Где-то она до сих пор валяется. На неё рецензии не полагалось.

Гинзбурги вообще собачьи были люди. По васькиным словам их мальчишки, когда они приехали в Париж, попросили у родителей самую большую на свете собаку. И взяли они здоровенного bouvier de Flandre. Естественно, Васька с этим псом дружил.

Но в начале 90-ых собаки у них не было. И Алик, смеясь, вытащил из какой-то груды книг, которых в их квартире было множество в разных местах навалено, совершенно бессмысленную советскую книжку, и нам её презентовал.

У Алика удивительно была славная улыбка, обезоруживающая. Ласковая улыбка.

Убей бог, ни одной книги, о которой тогда Ваське пришлось писать, а следовательно и читать её, я не помню, – общее ощущение осталось – что надо было за небольшие деньги проглатывать гору всякой ерунды и быстренько её как-то характеризовать – дело неинтересное, – с одной стороны, но и непыльное – это если глядеть с другой. И денежки, пусть небольшие, но капали. Да и создавало жизненную канву с определёнными обязательствами, что, конечно же, Ваське было очень важно, – слово «работа» было у него священным почти по-протестантски, и наличие такой чёрной работы давало эмоциональную возможность выносить дни, когда стихи не пишутся, а переводов под рукой тоже нет.

Так оно и шло, пока «Русская мысль» не перестала платить. Васька звонил Арине и Алику в редакцию и домой, пытался понять, в чём дело. Ему отвечали, что завтра-завтра-не сегодня... Я не помню, сколько денег газета была Ваське на тот момент должна – он, не получив денег за последнюю работу, продолжал по инерции писать, а они продолжали печатать – только не платили. Арина объясняла, что деньги живьём! должен привезти гонец из Италии. Иловайская была замужем за итальянским, кажется, социалистом, и откуда газета брала деньги по сути никто не знал. Явно жили они не только на не слишком многочисленных подписчиков. Давало ли на неё деньги ЦРУ, нет ли, – понятия никто не имел.

Но мы живо представляли себе эдакого Гонца из Пизы или Пиздеца из Ганы, который зимой через заснеженные горы везёт нам деньги на осле. Вёз-вёз – да не довёз.

А Арина с Аликом перестали подходить к телефону, когда Васька звонил. Секретарша в «Русской мысли» неизменно отвечала, что их нету, уехали – и когда будут, совершенно неизвестно.

Ну, в конце концов, нам стало очень обидно, и Васька в «Русскую мысль» написал, что «порывает с газетой всякие сношенья».
На письмо ответа не воспоследовало, Гинзбурги не звонили тоже, и денег никто не заплатил. А газета продолжала приходить в почтоый ящик ещё много лет – она авторам бесплатно высылалась.

Ну, и прошло ещё некоторое время – вдруг звонит Арина и, как ни в чём не бывало, просит Ваську на машине помочь им с переездом...

Тут взбесилась я и сказала: нет. Собственно, единственный был случай, когда я как-то вмешалась в васькины с кем-то отношения. Но тогда мне настолько это показалось гадким и непристойным – обратиться к человеку после всей этой газетной истории, после того, как к телефону не подходили трусливо, чтоб не объясняться...

Сейчас я считаю, что я была неправа, и не стоила вся эта дрянь человеческого... И великодушно надо было простить...

Но там ещё наложилось очень неприятное. «Русская мысль» в травле Синявского не оставалась в стороне, и как всегда бывает, вовлекались всё новые люди. И опять же «Русская мысль» для сотрудников редакции была неплохой кормушкой, – и думаю, что не в дружбу, а в службу Алик написал заметочку, где обзывал не только Синявского, но и Эткинда (тоже человека из левого лагеря), и в частности сообщал, что первое, что Ефим Григорьич сделал на Западе – это вступил во французскую компартию. Эткинд действительно вступил, но не в компартию, а в соцпартию, – две большие разницы, или четыре маленьких. В следующем номере последовало опровержение, как водится, мелким шрифтом...

В общем, противно было...

А ещё через какое-то время Иловайская Гинзбургов из газеты тоже выгнала...

И вправду, пыль веков на всех этих историях, о них мы давно и думать забыли...
...

Васька очень хорошо относился к стихам Горбаневской, совершенно независимо от состояния их личных отношений.

Были люди, которым он давал огромную фору – дружественные люди, не скажу «друзья» – часто он им прощал и в общении, и в стихах то, чего не простил бы людям посторонним, или враждебным.

Но вот, пожалуй, не было ситуаций, в которых он к кому-то в стихах придирался из-за плохого отношения к автору.

Собственно, я стала всерьёз читать стихи Горбаневской именно из-за Васьки – ведь я-то была против неё предубеждена из-за Максимова и «Континента», воспринимала её, как часть антисинявского мира, да и вообще отчётливо принадлежа к левому эмигрантскому крылу, людей из правого – недолюбливала.

Кстати, к счастью были люди, которых любили все – левые-правые – просто любили и вспоминали с великой нежностью. Самым из них заметным был Виктор Некрасов, которого все звали Викой и расплывались при малейшем упоминании. В «Континенте» был он свадебным генералом на задней странице обложки, а судя и по книжкам его, и по рассказам, включая папин – о том, как когда-то в Берлине пропивали они некрасовскую сталинскую премию за «в окопах Сталинграда», был он чрезвычайно живым расположенным к окружающему миру человеком. Да, собственно по «запискам зеваки» ясно, что необаятельный человек такой книжки бы не написал. Увы, я его уже не застала, только рассказы о нём. Васька обожал вспоминать, как они с Некрасовым и Толей Шагиняном проходили весь бульвар Сен-Жермен, то и дело заглядывая в кафе и выпивая рюмку чего крепкого, ну, Некрасов крепкого, Васька-то, небось, вино пил, и как заканчивалось всё это дело погружением тела в машину и вручением тяжеловатой посылки некрасовской жене. Удивительно, что она не спускала с лестницы Ваську с Шагиняном, не обвиняла их в том, что это из-за них муж превращён в бесчувственное тело. Принимала, расписывалась, а эти обормоты убирались восвояси.

А Синявский с не меньшим удовольствием вспоминал, как он колдовал, – и Некрасов выздоровел. Он загибался от перитонита, и Синявский в порядке колдовства (всё ж леший он был, не абы кто!) сел писать некролог. И тут Некрасову немедленно стало лучше. И он выкарабкался.

Когда-то Васька с Горбаневской играли в игру – друг друга не читаем. Васька-то всегда её читал, читала ли она Ваську, я не знаю, но она с васькиной стороны принимала игру всерьёз.

Считалось, что она пишет короткие стихи, а Васька коротких не любит, а она не любит длинных васькиных.

Когда Наташа пришла к нам в гости после многих лет необщения, книжку она подарила мне, сказав: «ну, Васька всё равно моих стихов не читает».

Я очень рада, что благодаря жж она убедилась, что это не так. В васькиной книге о поэтах, отредактированную нами обоими версию которой он в жж поместил, есть написанная очень давно статья о Горбаневской, – в отличие от многих других васькиных эссе из этой книге, заметку о Горбаневской мы практически не тронули, ну, разве что какую-нибудь мелкую редактуру произвели, чисто стилистическую. А некоторые статьи из той старой книги мы просто выкинули, многие очень сильно переписали.

Кстати, вообще о Горбаневской Васька в период необщения с ней говорил скорей обиженно, чем плохо, – ну, вот вроде этих рассказов о том, как в отделе поэзии каждый из них тянул одеяло на себя, пытаясь напечатать стихи по собственному выбору.
Уверена, что и Горбаневская могла о Ваське такого ж порассказать, и оба были хороши.

А в целом истории о Горбаневской, которые Васька рассказывал, были очень тёплые.

Например про то, как Наташа пыталась уговорить Ваську и Максимова не материться в редакции «Континента» – дело, естественно, совершенно безнадёжное. Она по васькиным словам как-то сказала: «ребята, ну перестаньте, ну, я ж всё это себе представляю в лицах».

Естественно, она вызвала у Васьки с Максимовым бурный приступ веселья и получила встречный максимовский вопрос о том, что именно встаёт у неё перед глазами, когда речь заходит о хуе моржовом.

Когда у Васьки в жж появилось о ней эссе, Горбаневская была, по-моему, рада, по крайней мере, она дала у себя на него ссылку.
Кстати, общаться мы с ней стали благодаря жж – однажды она пришла в мой пост, посвящённый Галичу, – мы с ней обменялись парой комментов, а потом она в совершенно другом посте откликнулась на мою просьбу отвезти в Москву какое-то гостевое приглашение, и как-то очень просто, очень по-домашнему откликнулась: «скажите Ваське, чтоб он позвонил Ясику», – как-то так.

И стали с тех пор общаться.

Наташа была удивительно доброжелательной, приветливой, уютной, я её представляла совсем другой. Думала, что она нетерпима, и что сноб, думала, – а этого и в помине не было.

Она была очень естественной, легко восхищалась хоть чьими-нибудь фотографиями, хоть чужими стихами – сколько она их в своём жж помещала!

Обожала рассказывать про детей и внуков, говорила, что она легко простит дурные слова о своих стихах, но не о внуках! Страшно гордилась своими супами, котлетами, гостей просто закармливала.

И в Париже совсем прижилась – в крошечной квартирке в 14-ом возле Алезии. По летним вечерам в её окна довольно высокого, не помню какого, этажа, било солнце, а за окном цветы, кажется, красная герань – такой парижский цветок...

В последний раз мы виделись летом 2013-го... В первый раз после васькиной смерти. У неё жила тогда Доминик, с которой они подружились на почве переводов с польского. И как раз тогда они вместе приехали из Варшавы. Наташа очень много ездила и по России, и в Польшу, которую ощущала совершенно родной.

Мы пришли втроём – с Бегемотом и колькиной мамой Ленкой. Мир очень невелик – только мы собрались ужинать, как забежала к ней по-соседски Эля, биолог из института Кюри, которую незадолго до того привёл ко мне в гости Вася...
Забежала на минуту, но осталась, потому что нельзя было уйти, не поев супа.

Наташа поставила на стол стопку водки для Васьки и куском чёрного хлеба её накрыла. Никто из нас троих об этом обычае не знал...

Солнце било в окна, котлеты скворчали на сковородке... Потом кто-то пошёл на кухню за добавкой...

Кажется, как раз тогда Наташа говорила, что срослась с Парижем, что не представляет для себя какой-нибудь иной непарижской жизни.

Я по её просьбе подарила ей «ежжедневник», а она мне сборник Игоря Булатовского, который Булатовский Ваське в подарок прислал.

Собственные наташины стихи – как всегда у неё, короткие, лёгким невесомым касаньем стихи, – чёрно-белые минималистские стихи – мне в последние годы почти все они нравились...

Потом жарким вечером мы ехали домой на автобусе – шли к остановке мимо уличных летних пятничных столиков, – народ пьёт вино, пиво, – и смотришь будто в чужие окна, будто на тех, у кого всё всегда в порядке, на сказочную жизнь глядишь...

...

Из шести человек, сидевших за столом, нет двоих – Доминик совсем безвременно умерла – впрочем, нельзя умереть не безвременно, ну, разве что потерять голову и умереть до смерти...
 
Comments 
19th-Dec-2014 02:55 am (UTC)
Оххх. Спасибо.
19th-Dec-2014 07:22 am (UTC)
Не за что...
19th-Dec-2014 03:32 am (UTC)
Ленка! Вот это здорово! И еще вспомнил, как мы с Васькой о стихах Н.Г. говорили. Я ругал. А Васька как-то смущенно, но категорично, не соглашался. Он мне тоже говорил, что она стихи прятала, и вообще, но стихи пишет хорошие. Он за стихи многое прощал...
19th-Dec-2014 07:33 am (UTC)
Сашка, конечно же, этот текст гораздо лучше, смешно спорить, я только про то, что тот нужен. Именно как объяснительный. Ну, а если ты смотришь на отклики, как на читательский интерес (не знаю, так ли это), то можешь сравнить :-)) Ты ж мне говорил, что надо учитывать, что людям интересно.
Мне-то как раз это не кажется параметром - мне главное собственное удовольствие от писания получать...
А стихи у Горбаневской есть очень даже хорошие, и в последние несколько лет тоньше... Практически все мне нравились в последний год.
И тут вся эта фигня с прятаньем-не прятаньем - я уверена, что хороши были оба, и она очень располагающий человек, на удивление не злой даже в несогласии при общении... То есть тот случай, когда в личном общении у меня не было никаких возражений, к статьям было множество и возражений, и несогласий, и ощущение несправедливости, как вот в той заметке про Кушнера, - а в личном общении как-то всё было очень мягко, располагающе к собеседнику, и как-то просто...Ну, тут я попыталась рассказать
19th-Dec-2014 09:11 am (UTC)
Лен! Я, обычно, отклики не читаю. Не к своим текстам, естественно. Стихи-то я ее мало тогда знал. Но спорил))).
Вот интересно: она, и Максимов, и Синявские... все ж хорошие люди. А такие страсти в клочья.
Зато я Некрасова знал. Кстати, насчет тела, говорили, что когда два Вики сходились (Некрасов и Конецкий) вот тогда... Васька очень жалел, что, когда Конецкий приехал, он был в Германии.
19th-Dec-2014 09:18 am (UTC)
Я скорей про количество :-))))) Говорю ж, мне, правда, неважно, это только если принимать в расчёт, как ты считал нужным, читателя.

Дык ведь именно что отойти надо - щас глядя на те страсти в клочья, многое видишь и иначе - вот то, что я в предыдущем тексте про то, что общего-то было не так мало... Следующий кусок наверно опять про людей будет, но совсем про других...
19th-Dec-2014 05:46 am (UTC)
>Потом и она то ли оттуда ушла, то ли её «ушла» Иловайская, которая была там главным редактором после Шаховской.<
--------------
Мне кажется, что Горбаневская работала в «РМ» и в период редакторства Иловайской. Во всяком случае, мне она написала от имени газеты в начале 2000-х гг.
19th-Dec-2014 07:22 am (UTC)
Работала, конечно, и Гинзбурги работали, но потом у разных людей в разное время с Иловайской происходили ссоры. Про Горбаневскую не знаю, никогда её про "Русскую мысль" не спрашивала, а Гинзбургов Иловайская в какой-то момент выгнала
19th-Dec-2014 10:33 am (UTC)
Что до увольнения Гинзбургов, то это событие не прошло незамеченным.

Газета «Русская мысль» стала доходить до Петрозаводска во второй половине 1980-х, а несколько позже Андрей Шилков передал мне в Москве для нашего Историко-литературного клуба две сумки книг, привезенные им от Александра Гинзбурга из Парижа. В 1992 году, оказавшись в Москве в одной компании с Гинзбургом, я взял у него короткое интервью: http://www.kolumbus.fi/edvard.hamalainen/docs/nabat-21-92.htm
19th-Dec-2014 11:50 am (UTC)
Спасибо! Даааа - сейчас читать интервью 92-го поучительно...
19th-Dec-2014 07:46 am (UTC) - Спасибо

" интонационно несправедливая.." понравилось определение, при сегодняшним нашем невкусном состоянии общества чаще всего именно в этом причина ссор и обид даже внутри колонны))
19th-Dec-2014 07:58 am (UTC) - Re: Спасибо
Не за что! А я б сказала - дьявол не столько в деталях, сколько в интонациях :-))))
19th-Dec-2014 08:37 am (UTC)
Прочла "Васька очень хорошо относился к стихам Горбаневской" - и, честно говоря, удивилась. Я почти не читала стихов Н.Г., но довольно много один раз слышала живьем, когда она приезжала в Москву. Не понравились мне ее стихи, показались водянистыми, а "мяса" в них вообще не было. Или она тогда такое читала, что у меня вот так отложилось... Надо бы перечитать ее, а то ведь так дурой и помру:))
19th-Dec-2014 09:20 am (UTC)
Ты знаешь, я никогда не слышала, как она читает, и я никогда не читала её много подряд, но в последнее время это были очень тонкие стихи - будто несколько строчек косых, реально минималистские, и да, были хороши, смысл имели - графический, акварельный... Думаю, такого рода всю жизнь появлялись
19th-Dec-2014 09:31 am (UTC)
Читала она хорошо, но именно эта ее акварельность мне и не понравилась - не моё.
19th-Dec-2014 10:00 am (UTC)
а, ну понятно. Нет, она всегда акварельная, или графичная, именно лёгким касаньем.
20th-Dec-2014 05:08 pm (UTC)
Мне так странно - прикоснулась опосредованно к "Континенту", "Русской мысли", к людям, которые в них писали. Ощущение нереальности - для меня.
20th-Dec-2014 06:44 pm (UTC)
Не знаю, что и сказать... Увидела бы лично, убедилась бы, что ничего такого... :-)))))
20th-Dec-2014 08:14 pm (UTC)
Да понимаю, но внутренне воспринимаю, как другой мир:)
21st-Dec-2014 01:01 pm (UTC)
:-))))
21st-Dec-2014 06:28 am (UTC)
Наконец-то выбрала время прочесть! То дети были, то подготовка к их приходу, то ещё что-то.
Лен, очень интересно! Имена все на слуху. В переписке маминой были все эти Иловайские и Гинзбурги, - такая знакомая среда.
21st-Dec-2014 01:02 pm (UTC)
Рада, что тебе интересно, Тань! Конечно, в маминой переписке должны они возникать, она ведь тоже в "Русской мысли" печаталась :-)))
This page was loaded Jul 19th 2018, 3:17 pm GMT.