mbla (mbla) wrote,
mbla
mbla

Category:

Про письма Синявского, которые я столько цитировала.

Вроде бы, я очень неплохо знаю Марью, и множество раз мы с ней о разном болтали, и слышала я её рассказы.

И рассказы Синявского слышала. И много мы с ним разговаривали.

И дружим мы.

Но вот эти письма – я, кажется впервые влезла в шкуру.

Они изданы почти без купюр. Два письма в месяц – и все Марье.

127 лагерных писем.

Длинные письма, почти ежедневные в них записи.



Синявский отлично знал, что его посадят. И Марья знала. Когда он рассказал ей, что печатается за границей под псевдонимом, она приняла это знание с полным пониманием, что посадят – вопрос в том, когда.

Синявский отнюдь не политический деятель, интерес к общественной жизни у него всегда был слабый – он относился к людям, по поводу которых советская власть, – не отдельные её представители, а именно сама машина, – особенно бесилась, – к тем, кто эту власть мало замечал, живя так, будто и не было её.

И его лагерные письма не о лагере.

Эти письма – смешение жанров – признания в любви, беспокойство о здоровье сына Егора, которому было несколько месяцев, когда Синявского посадили, куски будущих книг и статей, ежедневные наблюдения – всё это рядом, перетекает одно в другое.

И в этом смешении – особая пронзительность, литературоведение рядом с просьбами прислать зубную пасту и наивными советами о том, как лечить маленького ребёнка, оказывается куда больше литературоведения.

В лагере написаны «Прогулки с Пушкиным» – целиком, начало «В тени Гоголя», куски из «Ивана-Дурака», а ещё в соавторостве с Марьей, выходившие под её именем, статьи о древнерусском искусстве.

Из лагерных писем, как из материала, сложен «Голос из хора». Но – совсем другое.

Острота восприятия – дальний лес, который виден из зоны, снег, птицы, смена времён года.

Лагерь, конечно, не сталинский – в этом лагере не мучают, – просто скученность, невозможность уединиться, унижение досмотрами и несвободой, невкусная еда, тупая тяжёлая работа.

В общем, больше всего похоже на армию.

В этих «терпимых» условиях человек живёт, почти 6 лет живёт, ждёт писем, свиданий. Живёт, а не изживает время. Думает. Читает. Пишет.

И это всё письмописание – после отупляющей работы и в постоянном присутствии посторонних людей рядом.

В этих письмах – о лагере только – лес, закаты, снегопады, растущие в зоне грибочки-цветочки.

Грибочки жарят, цветочки собирают и ставят в банку.

И ещё кошки иногда заходят.

Главных героев в этой книге двое – есть ведь ещё Марья.

Марья, на которую Синявский взвалил груз, – он пишет только ей – она его единственная связь с миром.

И Марья должна соответствовать – писать с ним статьи, разговаривать об интересном и умном, отправлять ему письма каждый день, ездить на свидания в любую погоду за тридевять земель.

А ещё – работать и зарабатывать – именно тогда она стала известным московским ювелиром – и у неё, на мой взгляд, изумительные украшения – в старинном духе.

А ещё постоянно болеющий маленький Егор.

А ещё квартира с соседями, которые скандалят, когда она варит Егору кашу на коммунальной кухне – нечего варить кашу сыну врага народа.

И поиски обмена, чтобы вырваться из этой квартиры.

Естественно, у Марьи есть родные друзья рядом, всегда кто-нибудь ездит с ней на свидания. Она не одна.

Но всё равно.

Сталинские лагеря на себя не примеришь, эту историю – примеришь.

Я очень хорошо понимаю, что ездить на свидания, писать ежедневные письма, – это не обуза – это то, что ей дало возможность выжить.

И работа – не обуза, Марья достаточно честолюбива и очень гордится своими успехами.

Так вообще – осмысленная жизнь – не обуза, однако не у всех и не всегда получается.
Tags: Синявский, литературное
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 16 comments