mbla (mbla) wrote,
mbla
mbla

Предыдущее
И пока сюда же последний написанный кусочек про нескольких человек, связанных с Синявскими - про Пашу Уварова, про Эмму, про Супера, ну, и как водится, про Нюшу

Клубок – ниточка вытягивается, и хватаясь за неё, хватая открытым ртом воздух, за эту шерстяную ниточку – куда выведет.

Мы ставили машину в переулке за домом Синявских, – узком крутом, тупиковом – в конце его пешеходный проход мимо каменной стены, отделяющей синявский сад.

В переулке фонарь – я по ночам его не раз  фотографировала…

Вот в этот стих он попал

***
                                                                                              Лене

...Когда б вы знали, из какого сора...
Ахматова

Не знаю, откуда берутся
Слова, заплетённые в стих,–
Что фокусник бросит на блюдце,–
Едва ли похоже на них!

И даже не гул, не бурчанье,
И даже не вздор и не сор,
Стихи тем верней, чем случайней
Наткнётся на них разговор –

Включится мгновенная память
И музыку взрежет трубой,
И мост над прошедшим протянет,
Над нынешним и над тобой,

А виденное впервые
Повторных потребует встреч,
Журчанья и шума травы и...
Иначе его не сберечь.

Возникнет театр. Тихо взвоет
Шёлк занавеса, тень – навзлёт,
Фонарь, чуть прикрытый листвою,
На сцену тебя призовёт,

Ведь нет ничего театральней,
Чем зелень вокруг фонаря,
Чтоб памятью ближней и дальней
Делился ты с залом не зря,

На сцене возникнет – (откуда?)
Всё то, что ты видел – (когда?)
И это подобие чуда
Вернёт хоть века, хоть года...

10 октября 2012


Однажды пока мы сидели у Синявских, пошёл снег. И машина забуксовала, к тому же переулок под уклон, и тронуться надо было нам вверх, и никогда б нам её не сдвинуть, кабы не Пашка Уваров – московский историк, сын Иры Уваровой, не пихнул бы её в жопу из всех своих недюжинных сил, – и она пошла, взревев.

Пашка занимается французским 16-ым веком, приезжает каждый год в парижские архивы, лекции читает в университете в Ренне. Когда он в Париже, живёт всегда у Марьи, в гости приходит.

В первый раз он меня совершенно поразил тем, что изучает нотариальные документы 16-го века под специфическим углом – ему хочется увидеть, что в стандартных бумагах, сделанных по одному и тому же образцу, всё равно как-то проявляется личность автора, если автор, к примеру, Рабле.

Он написал очень увлекательную статью «Когда я стану стар и слаб...» – о том, как в 16-ом веке люди жертвовали монастырям, или давали деньги на обучение студентов с условием, что те, кому дарственная, будут потом заботиться о дарителе в его старости.

Он нам устно об этих своих изысканиях рассказывал, и было невероятно интересно и азартно его слушать – становилось понятно, как можно зарыть нос в бумаги и читать о добрых знакомых 16-го века, совершенно присутствующих рядом.

Нам с Васькой особенно нравилась одна тётенька, которая завещала своё недвижимое имущество монастырю, но с условием, что будет она получать в старости 5 литров вина в день и обязательно со своих собственных виноградников.

Мы долго гадали, как же она собирается использовать эти пять литров – каждый божий день. Но ведь, наверно, тётенька не бедная, у неё слуги, и им тоже как не выпивать.

В девяностые Пашка как-то приехал весной и не мог остаться на весь срок, потому что начинались сельхозработы на дачном участке – картошку надо было сажать.

А жена его тогда работала журналисткой в цирке, и Пашка говорил, что отличная работа – не всюду увидишь, сидя в буфете за чашкой кофе, как подходит к стойке обезьяна в матроске и шапочке моряцкой с помпоном и хлопает стакан сока!

Собака у них была, кажется, хромая. Бездомного пса они подобрали. И с Нюшей сразу у него установились личные отношения. Как-то он зашёл к нам в последние несколько месяцев нюшиной жизни, когда она из-за артроза совсем плохо ходила, а тут лифт сломался... Пашка сумел её вывести, сильно помогал ей на лестнице...

Он вообще – силач Бамбула – однажды он поднял Нюшу за шкирку и её как следует потряс – после того, как она уронила в кресло марьину подругу Эмму. Эмма – невысокая сутулая – нет, не люблю слов старуха, старушка – лучше – старая учительница с узлом седых волос на затылке. Беззубая, потому что боялась зубных врачей. Умная доброжелательная. И при этом отнюдь не такая мягкая, какой казалась с первого взгляда. И радостная.


Она в Москве учила в школе литературе и давала частные уроки – к ней обращались бывшие ученики – например, один, ставший средней руки олигархом, привёл к ней юную жену – фотомодель, чтоб Эмма научила её хоть немножко разговаривать по-русски и вообще беседу поддерживать. Бывшие ученики покупали ей билеты в Париж. Эмма приезжала примерно раз в год. А Марья дружила с ней со школы.

Когда они с Синявским уезжали во Францию, Эмме надлежало их собрать в поезд – ну, там еду всякую. А Эмма не была самым приспособленным человеком – и она погрузила кефир в авоську сверху на творог – и из авоськи в поезде пошёл дождик.

А когда Эмма впервые пришла к нам в гости и увидела Нюшу, она направилась к ней, радостно приговаривая «собаааачка» (у неё в Москве в семье жены покойного брата, в которой она жила, была колли), и Нюша, улыбаясь во весь рот, поставила лапы ей на плечи и опрокинула её в кресло.

Мы с Эммой общались и без Синявских. Случалось, что она жила у них в доме, когда их не было. Однажды мы возили её на пляж в Довиль, в другой раз в Бургундию в Везле, и на обратном пути мы купили ящик черешни из придорожного сада, и Эмма так радовалась этой черешне, –  и у нас за ужином мы чуть не весь ящик и сожрали.

Эмма была православной по рождению, по деревенской семье, из которой она была родом. И её православие было естественным культурно унаследованным и очень мягким.

Однажды так вышло, что она оказалась у Марьи, когда Марья уехала в Москву, а в доме остались Эмма и совершенно удивительный человек по прозванью Супер вместе с женой – православной неофиткой, которая невероятно раздражала Марью тем, что крестила за столом тарелки (Марью очень интересовало, крестит ли она сиденье унитаза).

Эмма круглыми глазами глядела на эту женщину и на голодного по случаю великого поста Супера – жена его кормила, видимо, травкой. Как раз в это время мы пригласили Супера с женой и Эмму в гости. Суперская жена отказалась, потому как пост.

Так что привезли мы к нам Эмму и Супера. А на ужин была баранья нога. И все съели по немаленькому куску, после чего бедный голодный Супер доел остаток ноги.

Естественно, у меня возникло страшное предубеждение против суперской жены, однако, когда мы познакомились – поехали все вместе в Довиль на пляж – с Эммой, Супером и его женой, – она оказалась очень славной, и вовсе не заводила среди атеистов религиозных разговоров.

Если б мне вдруг пришло в голову сделать идиотский список удивительных людей, с которыми мне случилось общаться, Супер был бы в нём на одном из первых мест.

Мне очень стыдно, но я не помню, как его зовут – Марья, и мы за ней, никогда по имени его не звали. Супер и Супер.

А началась их с Марьей дружба, когда Синявского посадили. Марья осталась одна с крошеным Егором в коммунальной квартире. И добрые соседи возражали против того, чтоб она на кухне кипятила молоко сыну врага народа.

Надо было срочно менять комнату, где они жили с Синявским, на какую-нибудь другую комнату в коммуналке.

Марье удалось обмен найти. Оставалось собрать уймищу барахла – все советские квартиры были под завязку забиты вещами – места мало, а диваны, комоды, книги, картинки, сервизы, унаследованные от прабабушек, жили втиснутые в углы, прижатые к стенами, засунутые в недра… А тут ещё младенец и младенческие причиндалы, и привезённые из поездок по северу прялка, иконы…

В это время Марью познакомили с новым человеком – с физиком из Дубны, который стал ей деятельно помогать – всё барахло в старом жилье распихал по отдельным пакетам, всё перетаскал при переезде, а потом в новом жилье развесил пакеты по гвоздикам так, что самые разнообразные бебихи (как моя бабушка выражалась) оказались на виду, не перепутаны с другими...

Тогда он и получил от Марьи звание: Супермен – герой переезда. Марья утверждает, что как-то раз она знакомила Супера с Гариком Суперфином, – Гарик представился : «я Суперфин», и Марья тут же, фыркнув, сообщила, указывая на Супера: «а он просто Супермен».

Из Дубны Супера выгнали практически сразу – за связь с Синявскими. И больше физиком он не работал. Зарабатывал, как придётся. Синявский утверждал, что когда, выйдя из лагеря, он как-то посетил суперское жильё, то увидел комнату и коридор,  наполненные всякими гвоздиками, болтиками, инструментами так, что оставался между полками с железяками только лишь узкий проход, по которому бочком-бочком можно было протиснуться.

Супер  был святой, – из тех самых, что глядят с ранних итальянских картин. Только был он русский святой, – и обладал нередко у русских святых встречающимся свойством – алкоголик он был.

Марья потеряла его больше десяти лет назад и уверена, что его нет в живых…

Когда Андрей Донатыч заболел, Марья попросила Супера приехать из Москвы, чтоб ей помочь. И он без слов тут же прилетел в Париж.

Когда у Синявского началась ремиссия, это Супер учил его заново ходить…

Вообще Супер в доме – как добрейший Домовой – дом с ним превращался в эдакую уютную крепость. Только водку при нём нельзя было в доме держать.

Когда-то у Супера был ньюф, так что знакомство с Нюшей вытащило на свет кучу его собственных ньюфских воспоминаний.

Однажды осенью на Белом море, выпив, Супер решил, что самое время выкупаться. Ньюф не согласился, он любил Супера и не хотел утерять его в ледяных волнах.

Он хватал его за штаны, пока Супер раздевался, пытался встать между ним и морем, рычал, и когда безумный Супер его оттолкнул, ньюф укусил его за живот так, что кровь полилась рекой…

Умер ньюф от инфаркта на прогулке…

С Марьей Супер разговаривал одновременно нежно и насмешливо.

***

В перестроечное время Марья купила за гроши книжный склад закрывшегося магазина русской книги Каплана.

Она продала немало книжек в американские библиотеки, тем самым оправдав покупку склада и что-то на ней заработав, и стала раздавать оставшиеся книжки друзьям и знакомым. Мы небольшой компанией, чихая от пыли, разгребали книжные залежи. Что-то и мы себе забрали, – Васька, к примеру, не мог допустить, чтоб сгинули разрозненные тома собрания сочинений Вальтера Скотта по-русски. Много забрал марьин недавний тогда друг, с которым она познакомилась в одной из поездок в Россию, которая занесла её аж в Иркутск. Этот иркутский историк открыл книжный магазин, и часть капланских книг вывез в Иркутск из Парижа на грузовике.

И всё равно какие-то книги остались – совсем никому не нужные... Мы с Супером таскали эти беспризорные книги на помойку. У меня особых эмоций по этому поводу не было, а Суперу было очень тяжело выбрасывать книги…

После смерти Синявского Супер вернулся в Москву. И вот через пару лет приехал с женой Соней в гости.

Когда он был в Париже в тот второй раз, я по телефону обмолвилась, что мне надо Нюшу сводить в парикмахерскую на подстрижку. И Супер вдруг попросил, чтоб я его взяла, ему было интересно.

А надо сказать, что походы с Нюшей в парикмахерскую – действия эпические. Нюша не допускала некоторых фамильярностей, и уж стрижка была невозможным насилием над вольным зверем (не стричь её было нельзя из-за колтунов, и вообще летом стриженому ньюфу приятней дышится, хоть Васька и любил поминать узбека в халате, которому не жарко). Она сопротивлялась, как лев…  А однажды, когда ей по совету ветеринарки дали перед стрижкой успокоительное, в полусне, в самозащите, укусила до крови сестру нашей парикмахерши, помогавшую ей иногда с особо большими и строптивыми собаками.

После того случая Нюшу стали стричь под наркозом… Благо ветеринарка в том же дворе, что и парикмахерская, – она заходила, делала укол… Я часто оставалась помогать – вертеть спящую Нюшу, поддерживать.

Однажды, когда мы с Васькой вдвоём пришли забирать Нюшу, парикмахерше позвонили: «Мы подобрали на улице того кота, который убежал, пока вы его стригли…»

У нашей ветеринарки жил полуголый кот Октавио. Его нашёл на улице её муж, тоже ветеринар. Явно положено этому коту было уродиться совсем голым, но почему-то  он был гол ровно на нижнюю половину – от талии вниз, если, конечно, имеет смысл говорить о котиной талии. Октавио очень любил лежать сверху на компе на ветеринарском столе и оттуда оглядывать посетителей и пациентов. Но иногда он ходил гулять во двор. В тот день ветеринарка даже забеспокоилась – Октавио как утром ушёл, так несколько часов его не было...

Супер, совершенно не расхоложенный моим рассказом о подстрижке Нюши, специально приехал, чтоб со мной в парикмахерскую пойти.

Он  решительно воспротивился наркозу – сказал – «что меня собаки что ли не кусали?!» – и стал Нюшу держать, вертеть, подставлять разные её части под страшные подстригательные инструменты. А на всё её рычанье не обращал ни малейшего внимания, только цыкал на неё: «это ещё что? А ну замолчи!»

Милейшая наша парикмахерша была потрясена – никто никогда не помогал ей так замечательно. Она вынесла из какого-то заднего помещения холодного пива для Супера, и он с наслаждением его пил… А парикмахерша предлагала ему остаться у неё помощником…

Когда Марья бывала в России, Супер всегда из дальнего загорода, куда он переехал из полной железяк квартиры, приезжал с ней встречаться. А потом как-то пообещал и не приехал – по слухам запил… И так и пропал… В следующий приезд Марья не смогла до него добраться…

Он всё умел чинить. Любил собак, и к человекам был расположен – умел разговаривать и умел легко молчать. Синявский принимал его помощь, – совсем не уверена, что всякую бы принял…

Наливал всем чай в темноватой, из-за того, что через окна туда ломились деревья, кухне…

Он зимой выходил курить в сад босиком. Попыхивал в темноте сигаретой. Хлюпали мокрые листья под ногами.

Когда он у крыльца стоял на влажной ноябрьской траве, было ясно, что он всегда жил в этом доме, знал его наизусть, и дом откликался…

А потом вот пропал…

И Эммы нет, уже лет десять, или больше, как она умерла… Внезапно...
Tags: Васька, люди, пятна памяти, стихи, эхо
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments