mbla (mbla) wrote,
mbla
mbla

Categories:
Сходила я на прошлой неделе с Бегемотом, НеКатькой и М. на таможенника Руссо – на большую выставку в Орсэ.
Я его всегда любила, и такой кайф – эта выставка. Там не только Руссо (кстати, по-русски обманчиво слово «таможенник» – работал он всё-таки сборщиком налогов), а ещё и разные полотна, с которыми картины Руссо перекливаются – причём, совершенно разных времён. Даже мой любимый Учелло там есть.

И начинается выставка с двух портретов в пейзаже – у Руссо портрет месьё Х. на фоне фабричной трубы, торчащей в синем небе, и рядом – портрет человека в красном Vittore Carpaccio (1460-1526), – так похоже – композиция, цвет – портреты в пейзаже.

Меня поразили неизвестные американские художники 19-го века. Я не знала даже, что в 19-ом веке были неизвестные художники. То есть, надо полагать, писал кто-то картины, какой-нибудь, к примеру, фермер, – для радости, в свободное время, не подписывал их. А потом умер, картины у кого-то остались, их не уничтожили наследники, и оказались они в музее, когда имени художника и след простыл.

На картине «артиллеристы», – стоят усатые возле очень игрушечного вида пушки, – один артиллерист удивительно похож на грузина. Кстати, в целом сходства с Пиросмани мало, и когда видишь много Руссо, понимаешь, что слово «примитивист» к нему большого отношения не имеет – он играет.

Как обычно на парижских выставках, на стенах залов очень любопытные тексты. Там и биографические сведения – не знала я, что таможенник наш в юности, работая на почте, покрал какие-то фискальные марки, – его поймали-арестовали, и он отправился в армию, чтоб избежать тюрьмы. И вовсе за жизнь он не исправился, – во второй раз он почти попал в тюрьму уже во вполне солидном возрасте – я не особенно вникала, что именно он сделал банку, – какую-то махинацию попытался провернуть с целью обогатиться. Но в тюрьму его всё ж не посадили.

Совершено чудесная картина – Апполинер и МузаБегемот, глядя на неё, сказал, что Музу хочется назвать Музой Абрамовной. И в самом деле – как-то непочтительно обращаться без имени-отчества к такой солидной носатой даме.
А на стенке написано, что, во-первых, Апполинер для этой картины очень терпеливо позировал, а во-вторых, что муза-то вовсе даже Marie Laurencin – авторица нежных импрессионистических картин.

Посмотрев на портрет самого Руссо – опять-таки на фоне пейзажа – таможенник – романтический в художнической шляпе, с палитрой в руках, на острове Сен-Луи, и за ним парусник у моста пришвартован – Бегемот неожиданно сказал, что чем-то он напоминает Сибирского Ириса, и несмотря на почти полное отсутствие внешнего сходства я была вынуждена согласиться.

Периодически я пристраивалась к экскурсии, которую вела очень, мне кажется, образованная и разумная дама. Я услышала, что к Руссо со снисходительным, естественно, одобрением, относился академический скучнейший художник Жером, который противопоставлял таможенника ненавистным ему импрессионистам, про которых Жером не мог говорить, не лопаясь от злости – «что у них за свинство на картинах, даже рисунка – основы всего – и то нету».

А в последнем зале и работы самые последние – почти все джунглевые. С джунглями таможенник знакомился, исправно посещая ботанический сад.

Тихий кроткий олень глядит печальным нежным глазом, а лев сидит у него на спине и отгрызает от него куски.

И Ядвига на красном диване среди джунглей – одна из самых последних картин.

Сильвия Плат, которой журналы иногда заказывали стихи по живописи, написала про эту Ядвигу.

Когда мы с Васькой готовили полную Плат для литпамятников, мы сначала занялись стихами, которые сходу полюбили, оставив на конец те, что переводить не очень хотелось. Ядвига оказалась где-то посредине.

Мы, кстати, сразу кинулись к стихам, которые она писала в по сути очень счастливый кусок жизни – а не к предсмертным, ставшим потом самыми знаменитыми, экспрессионистским – самоуничтожительным, испепеляющим.

Сильвия Плат – с депрессиями, приступами отчаянья, но с неменьшей радостью и любовью...

ЯДВИГА НА КРАСНОЙ КУШЕТКЕ СРЕДИ ЛИЛИЙ
(секстина таможеннику)

Ядвига, критики не знали отчего ты
Вдруг оказалась тут на бархатной кушетке,
Обитой красным, а вокруг горят глаза
И тигров в чаще, и тропической луны
В лесу, средь дикости всех мыслимых зелёных
Трав, листьев сказочных и лунно-белых лилий,

Чудовищно больших, не приручённых, лилий.
Наверно, критики хотели, чтобы ты
Свой выбор сделала: то ль джунглей мир зелёных,
То ль модный мир той красной бархатной кушетки,
Где вычурные завитушки (без луны!);
Чтоб там сияла ты – и вовсе не глаза

Злых тигров (укротили их твои глаза!) –
А тело, что белее всех цветущих лилий.
Хотели б критики, чтоб тут вместо луны
Была бы занавеска жёлтая, а ты –
На фоне зелени обоев... Но кушетка
Стоит упорно в джунглях, красная в зелёных –

Средь полусотни листьев разных, но зелёных,
Её сверканье дразнит скучные глаза...
И вот Руссо (чтоб объяснить, зачем кушетка
Стоит настойчиво среди гигантских лилий,
Где тигры, змеи, заклинатель змей и ты,
И птицы райские, и круглый лик луны)

Им рассказал, что ты в сиянии луны
Уснула на кушетке посреди зелёных
Обоев будуара. В звуках скрипки ты
Плыла... И видели во сне твои глаза
Берилловые джунгли. Тени лунных лилий
Качались, и меж них плыла твоя кушетка!

Вот так Руссо им объяснил, зачем кушетка
Там оказалась. Ну, конечно, луч луны
И заклинатель змей, цветы гигантских лилий –
Всё может сниться! Но важней подсчеё зелёных
Оттенков!!! А друзьям сказал он, что глаза
Так поразил тот красный, на котором ты

Позировала, что нужна была кушетка,
Чтобы насытить красным взгляд, а свет луны –
Чтоб зелень озарить и блеск огромных лилий.

27 марта 1958
Tags: Васька, Плат, живопись, искусство, люди, переводы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 24 comments