mbla (mbla) wrote,
mbla
mbla

Вчера мы с Бегемотом вместо того, чтоб с Таней в Фонтенбло поехать, отправились в город – наводнение смотреть. Не каждый год бывает!

Собственно, я только два раза в жизни наводнение в городе видела. Один раз в Ленинграде в пятом классе, когда нас отпустили с уроков из-за него, и мы, естественно, отправились не по домам (не такие дураки!), а на Неву – повисли на решётке Соловьёвского сада и глядели как троллейбусы-автобусы по полколеса в воде медленно ползут.

А второй – в Париже в Рождественские каникулы в восьмидесятые, когда из Америки погулять приехала, – промозглый ветер дул против течения Сены, морщил воду, – и она выплеснулась на нижние набережные. За восхитительным мороженым дома Бертийон, которое тогда продавали только на острове Сен-Луи, всё время стояла громадная очередь, но никто не уходил обиженный!

Вчера был третий раз. Нижние набережные залиты сильней, чем тогда зимой – в тех местах, где нет деревьев, легко вообще забыть про существование этих набережных – просто мощная коричневая река несётся очень высоко под мостами – утка проносится мимо – сидит спиной к движению на воде и радуется бесплатному средству транспорта. Тёмный стремительный предмет, вылетающий из-под моста, оказывается бревном – летит к морю через Руан – где вынесет его на пляж? И наверняка не подумают люди, что оно из самого Парижу – столичное бревно!

А на улицах – народное гулянье – глазеют, фотографируют, спускаются к воде за ленточки, за щиты с письменными предупреждениями – «не ходить».

Вполне понятно, почему закрыли двухэтажный мост – первый этаж практически залило, а если б людей пустили на второй, они наверняка полезли бы вниз, в воду попадали б – спасай их потом моторками полицейскими. Погиб уже один семидесятишестилетний всадник – на лошади решил перебраться через разлившуюся Марну – лошадь выплыла, а он нет…

Местами на набережных не протолкнуться – деревянные скамейки, фанерные павильончики – всё это имущество с нижних пешеходных набережных отволокли на верхние, и от этого ещё тесней.

В пятницу директор Лувра очень интеллигентным голосом со старомодным выговором рассказывал, как полагается производить эвакуацию Лувра, подчёркивая, что до этого отнюдь дело не дошло- они закрылись до начала недели, чтоб быть готовыми, ежели что…

А протокол эвакуации у них вот какой: все сотрудники во главе с директором сначала выносят всё тяжёлое, а для выноса лёгких предметов становятся в цепь и передают их друг другу.

Колька, услышав про такое, сразу представил себе директора Лувра в обнимку с Венерой Милосской. И у меня из головы не идёт эта дивная картина – директор идёт, пыхтя, нежно прижимая к себе тяжёленькую Венеру – мне она всегда казалась довольно упитанной. Машка, впрочем, предположила, что Венеру незачем эвакуировать – что ей вода! Всё ж родилась с волн морских!

А Малый дворец не закрылся – только снесли из подвалов на первый этаж всякое-якое.

Столько народу на улицах я не видела очень давно, - ну, вот как когда открывается Париж-пляж, и на набережных танцуют, стоят под душем, наступают на прыскающих шутих, валяются в шезлонгах с пивом.

Пешеходы, велосипедисты, люди на роликах, детские коляски и коляски инвалидные, и старушкИ и старУшки с палочками, и даже мы встретили двух лабрадоров-поводырей, при одном из них была девушка, которая, наверно, всё ж немного видела – она шла под руку с молодым человеком, и лабрадор-поводырь с ними.

А ещё мы встретили лабрадора, у которого на ленте через плечи было написано, что он ученик школы поводырей слепых.

Люди лизали мороженое, болтали и непрерывно фотографировали. Причём, я очень давно не видела, чтоб народ снимал чем-нибудь, кроме телефонов, а тут коричневую воду зачем-то снимали аппаратами с навинченными громадными объективами!

В уголке набережной на пятачке, с трёх сторон окружённом полосатыми ленточками, а с четвёртой парапет, мы увидели блондинистую дамочку с микрофоном, на котором было написано «первый канал». Бугай с треногой её снимал.

Дамочка вещала: «Ливни смыли деньги страховщикОв, как Вы можете убедиться…» – простирая ручку к реке, – этим предельно вульгарным писклявым телевизионным тоном.

- Говно собачье – ливни смыли деньги страховщикОв – громко сказала я, проходя мимо, – с омерзением к этому первому каналу, давно уже не меньшим, чем отвращение к Путину…

На мосту Искусств какая-то выставка, которую ещё не открыли, и туда не пускали.

Совсем затонул нос плывущего к нам корабля – острова Ситэ – там, где когда-то тамплиеров жгли, а нынче сквер, только верхушка афишной тумбы, да деревья торчат из воды. Чтоб это всё сфотографировать, пришлось пробиваться через толпу – все хотят!

Мальчик с торчащими косичками от каких-то французских новостей тараторил в микрофон: «парижане и туристы все вышли на улицу, чтоб увековечить наводнение. Парижу повезло, вода не поднялась до отметки, с которой объявляют самый высокий уровень тревоги – красный – у нас он только оранжевый – шесть метров десять сантиметров.»

Мы выпили пива на набережной, глядя на Нотр Дам, которая несомненно видела куда больше наводнений, чем я, и отправились в обратный путь – другой дорогой… В двух шагах от набережной всё, как всегда. И пруд в Тюильри не вышел из берегов. Но зато туда привезли кадки с апельсинами-померанцами – они, конечно, жалкая замена солнцу, но хоть что-то…

Фотки следуют
Tags: Париж, дневник, пятна памяти
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments