mbla (mbla) wrote,
mbla
mbla

Июньские вечера длятся этим ощущением белых ночей, но потом всё ж темнеет.

Подсвеченные облака толкаются пузатые у горизонта, и плотный песок пружинит твёрдой почвой на отливном пляже, где, если наступишь, не глядя, ракушкой захрустишь.

А потом небо делается светло-серым, и дома белеют стенами, синеют ставнями в прозрачном белом молоке.

Конечно же, тут трудно удержаться владельцам каких-нибудь деревенских кафе, чтоб не тривиальничать – "край света", "конец земли" – а что делать, коли правда.
Ну почему тут меньший конец земли, чем за тридевять земель в Антарктиде, в Новой Зеландии, на кудыкиной горе?

Он самый – в песчаном зеркале пляжа плавают облака.

Клобуки чёрных ёлок тычут в небо, и петушки замерли на бесчисленных колокольнях – им бы ночью покричать, полетать, вместе сойтись.

Когда в зеркало утром гляжу, причёсываясь, даже в самое дружественное у меня в ванной, уж не говоря о всяких враждебных и равнодушных, – глядит мне навстречу тётка со смутным семейным сходством со мной. А я – ну, хоть на той фотке в чёрном свитере в ромбах, такие ромбические свитера многие тогда носили, в мои 18 лет. 18-25-35-37 – и время кончилось, перестало идти, кроме как в зеркале – ненужном предмете.

Однажды мы сильно задержались на прогулке в июне – с папой, с Ниной, с Бегемотом. А Васька в тот день остался дома работать. Почему мы не могли позвонить, какой телефон не принимал? А в прозрачный июнь легко не заметить вечера.

Нет, мы приехали при свете, конечно же, темнеет после десяти, и то не мигом. Но может, в девяти дело шло – когда мы к дому подъехали, Васька выскочил к воротам, показывая кулак, – ох, как же он бесился. Я лепетала про то, что он же помнит, что мы же очень поздно выехали, и что не рассчитали расстояния…

Таня носится по пляжу в полном беспамятстве. Как летала Катя, которой ещё не исполнилось года, когда за забором от нас жила корова Лила. И до сих пор живёт, раз мы с Машкой её сегодня вспоминали.

Старенькая коровка, которую любящая хозяйка по утрам выводила на лужайку из хлева, где когда-то жило стадо. Лила с Катей нюхались через забор.
Лошади пасутся возле блинной, а блинная возле часовни, а перед часовней кальвер – выветренный совсем. На нём рыбаки и крестьяне, соседи скульптора. Римлянин в бретонской шляпе, рядом с ним ослик.

В Португалии нашли след динозавра, – его обнаружили-то рыбаки, которым откуда знать, динозавр тут гулял, или змей горыныч – они и вовсе подумали, что это след мула девы Марии.

Идти, да идти под ветром, слушать хлопанье воды о камни, глядеть на фонтаны и фейерверки. Только вот приходится останавливаться, поворачивать, а если б идти да идти – с дубинкой и с мешком, не есть-не пить-не спать, идти да идти…
Tags: Бретань, Васька, Катя, Таня, бумканье, из окна, эхо
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments