mbla (mbla) wrote,
mbla
mbla

В июльской парикмахерской

Я, как известно, оптимист, – исторический и всякий прочий, – не верю ни в то, что мы вымрем от птичьего гриппа (или от какого другого), ни в то, что Путин при случае начнёт большую войну, ни в то, что Трампа могут выбрать. Ну, и во всём всегда ищу лазейку – а вдруг можно пролезть в какую-нибудь дырочку-щёлочку, и всё образуется. Вдруг есть какой-нибудь самый малюсенький выход, и вдруг случится не самое худшее. Логики никакой в этом нет – наверно, я просто внучка моей бабушки, не нашей самой любимой Бабани, а второй не очень-то любимой, – бабы Розы, в чьей комнате мы с Машкой жили после того, как родители в мои лет 12-13 обменяли двух девочек на один рояль, и наши кровати оттащили к Бабе Розе, а старинный рояль на колёсиках укатил к родителям.

Мне очень легко и нестрашно вспоминать советские нехватки – ну, хотя бы потому, что жила я в Ленинграде, откуда уехала в 1979-ом, до общего отсутствия еды, – и зимняя тоска по овощам обращалась в летнее щастье, когда в городе вырастали овощные ларьки, а потом арбузные загончики. Но вот квартирный вопрос, даже и не о коммуналке воспоминания, а попросту подумать о бедной бабе Розе – моей ровеснице, – она работала, каждое утро бодро делала зарядку, имела уйму друзей, – и вот не было у неё комнаты, две внучки – и всё тут, терпи…

Баба Роза наша, до самой смерти работавшая юрисконсультом в управлении торговли, обожавшая своих довольно многочисленных друзей и особенно семейство родственников своего мужа, давно умершего папиного отчима, – прилично относилась к советской власти. Нет, несправедливо будет утверждать, что она её любила, нет, конечно. Но в отличие от всех её друзей, относившихся к власти со здоровым интеллигентским омерзением, она старалась её скорей не замечать, а если не заметить было уж и вовсе невозможно, искать её действиям какие-нибудь невнятные полуоправдания-полуобъяснения.

Тут надо добавить, что баба Роза с отчимом вырастили не только папу, но и двоих сыновей бабы Розиной сестры, которую в 37-ом посадили, а мужа её расстреляли. Так что папин отчим, Зиновий Борисыч, воспитал троих мальчишек.

Вот я и думаю – ведь баба Роза старалась не то чтоб уж прямо оправдать, но хоть не заметить советской власти потому же, почему я всегда хватаюсь за любую соломинку – ну а вдруг да вывезет кривая коза.

И почему среди лета в парикмахерской, куда я зашла перед отъездом на море, где я сто лет как не только стригусь, но и высветляюсь этим нынче принятым способом – часть прядей красят, другую нет, и значит, проводишь в парикмахерской много времени, сижу и об этом думаю. За окном огромный бело-чёрный щен-качели, на котором верхом сидит какой-то человечий детёныш, и подмётки прохожих по асфальту стучат.

Лето всегда обещает, и может быть, когда пообещать ему нечего, обещанье ещё пронзительней, наполненное через край памятью, плещущей на голые ноги как вода из цинкового ведра, только что вытянутая из колодца ледяная вода...

А через полтора месяца в сентябре точно такой же день – с мягкой жарой, грудами помидор и первыми яблоками, – отзовётся не обещаньем, – подбитыми счетами, слезами.

Но пока скользит лето с еле слышным шорохом.

И огромный с ушами-фонтанчиками (так Васька звал собачьи уши, которые сначала подымаются вверх, но от середины уха ушиными хвостиками падают вниз), выпячивает в сторону парикмахерской гигантский чёрный нос и глядит неподвижно.

***

Пока я стриглась, в парикмахерскую вошла пара. Я не умею определять возраст – ну, 80+. Оба держались не очень твёрдо, но особенно мужик – заметно опирался на жену. Оба седые.

И лица – очень привлекательные – вот когда глядишь, и хочется кивнуть, улыбнуться, как знакомым, – ну, очевидно ж, что знакомы. Мужик – красавец! Огромная седая грива, её небось подстригать и пришли. Тёмные глаза.

Представляешь себе его десять лет назад, двадцать. Юным весёлым в шестидесятые. Не из самых юных людей 68-го…

Несправедливость жизни – как Машка говорит – человек живёт и портится, за совсем ведь мало времени, – раз и попортился...

Я подумала, – а ведь кто-то из них останется один, и совсем скоро.

Меня закончили стричь. Я забрала под вешалкой тележку, с которой в овощной хожу, и отправилась за арбузом и помидорами.

Выходя, я взглянула на мужика чуть пристальней, чем обычно смотришь на незнакомцев, и мы кивнули друг другу.
Tags: бумканье, дневник, из окна, пятна памяти
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 22 comments