mbla (mbla) wrote,
mbla
mbla

В коротких сумерках воздух трещит цикадами – что за полоумие так тереть крылом о крыло в сексуальном экстазе – ко мне красавица, скорей, скорей, томлюсь без тебя!

А басня-то у Лафонтена лживая, – оказывается, цикадья жизнь длится одно лето. Нечего им на зиму припасать – не покатит зима им в глаза.

А потом в тёплой тьме светятся цветы олеандра, и сосна подсвечена лампами из соседского сада, да и у нас лампа над столом, и свет в дверном проёме, лампа на стене и на дорожке – на радость гекконам, которых особенно много этим летом! И электрический гриль, на котором жарятся сардины, горит красным, будто головешки там, а не раскалённое железо.

Гриша с Таней вдвоём гоняли громадного кузнечика – то есть гоняла его Гриша, а Таня рядом бежала, Грише через плечо заглядывала. Я попыталась спасти бедолагу, но не преуспела – сожрала Гриша кузнечика, – потому что «лягушка – прожорливое брюшко». А Таня в рот ей с любопытством заглядывала.

Очень низкие звёзды закатываются за горизонт, их хочется слизывать длинным коровьим языком.

Тут между тобой и всем этим вокруг – небесным синим боком окружающего Землю туго надутого воздушного шарика, плеском моря над розовыми камнями, над серебряным ребристым песком, зверячьим дыханьем живых кустов, разноцветной зеленью, – очень размыта граница.

И живёшь на улице, и не нужна одежда...

Да просто идти утром через рощу, потом плыть с Таней утренним коротким заплывом, зайдя в воду с дальнего лодочного спуска, и немногочисленные люди на тропе останавливаются, прикрывают глаза козырьком ладони: что тут за белый штрудель плавает в синем жилете – да, Таня для нашего спокойствия, когда ходит плавать надолго, надевает собачий спасжилет…

Да просто выходить из рощи на пляж – мимо Васькиного камня, на котором он сидел – на море глядел – паруса в бухте разглядывал…

Да просто с кровати глядеть в дверной проём на звёзды…

И плыть-плыть-плыть – заплывать в синюю глубину к рыбкам-стрижам, и на мель, пытаясь не проскрести пузом по камням, плыть, сдёрнув маску, высунув голову, глядя на лесные холмы, плыть в маске, зависая над ослепительно-алой морской звездой, заплывать в стаю сардин, гнаться за паграми – этими в золотисто-голубых полосках родственниками дорад, дразнить зелёную толстолобую ленивую рыбину с насупленным лицом.

Внюхиваться в ветер – не мистраль ли – не охладит ли воду нам, и не восточный ли – не принесёт ли медуз…

Сидеть за компом, раздумывая, о чём-о ком хочется рассказать в будущем «Эхе»…

***
И прочитать у Ириса, который сейчас на другом море – на Адриатике, за итальянским сапогом в Черногории

Так сижу и пью розовое вино во тьме.
Когда Черногория не верит приближающейся зиме.
Их не видно сейчас - маленькие ящерки бегают по каменистой земле.
Так я сижу и пью розовое вино во тьме.
Когда не ждут ни в Вязьме - ни в Костроме.
Их не видно - маленькие слова пробегают и кружат в моём уме.
Так сижу и пью розовое вино во тьме.
Сказано в пьесе "Перикл" - рыбы в море поступают как люди на земле.
А незримые птицы в небе поступают, как слова в моём уме.
Так сижу и пью розовое вино во тьме.


От его розовому – к нашему, от здешнего к тамошнему… Человечьим звериным мычаньем
Tags: Лазурный берег, Прованс, дневник, море, стихи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments