mbla (mbla) wrote,
mbla
mbla

Вслед вчерашнему.

На самом деле, в начале восьмидесятых я не очень-то радовалась жизни...

Я активно не полюбила Америки. Всё время натыкалась на чуждые формы существования и на зияющие отсутствия.
Я тосковала по Европе, по старым городским камням, почти физически тосковала. И вопрос одной нашей знакомой после того, как мы вернулись с европейских каникул: «вы камни гладили?» – звучал естественно.

И этот европейский пейзаж, знакомый по Эрмитажу, по импрессионистам на третьем этаже, по итальянцам с голубой дымкой, по голландским одиноким тоскливым деревьям, хватал за плечо ещё по дороге из аэропорта в Париж ли, в Брюссель – мимо огородов, так похожих на советские.

И общение американское казалось пресным, каким-то не главным, без «смысла жизни», о котором как не поговорить. Упорядоченной как газоны, на которых не разрешалось жить одуванчикам, казалась жизнь.

Ну, всё это у ранне-эмигрантского Бродского – «в те времена, в стране зубных врачей», «и если б здесь не делали детей, то пастор бы крестил автомобили», и много ещё...

Тосковала по друзьям, сидящим в Ленинграде в отказе.

Главным событиям дня был приход почты. По субботам в ожидании почтальона мы ходили к ящикам всё утро, и иногда с ним возле ящиков сталкивались, и вглядывались в пачку писем в почтальонской руке, пытаясь углядеть полосочки советских авиаконвертов.

А в будние дни, возвращаясь в середине дня из школы, где я работала, я перед тем, как открыть дверь, через окно глядела на наш кухонный стол – мы жили на первом этаже, на уровне улицы, входная дверь открывалась на кухню, и на стол Бегемот, уходя в университет уже после того, как нас посещал почтальон, выкладывал письма. Перед тем как искоса заглянуть в окошко, я аж зажмуривалась, – и душа бултыхалась где-то в горле.

Опять Бродский: «Здесь снится вам не женщина в трико, а собственный ваш адрес на конверте.»...

...

Так почему же глядеть на фотки того времени так радостно? Я вовсе не считаю юность, раннюю молодость, самым лучшим временем жизни. А уж в моей жизни лучшее время точно наступило после 37-ми, когда мы стали жить с Васькой...

И на чужие юные фотки радостно глядеть...

Да потому, мне кажется, что на самых дурацких юных фотках, именно, кстати, юных, а не детских, так отчётливо видна абсолютная бесконечность жизни...

Годам к сорока она проходит. И тогда делается стыдно за уйму всего, сказанного, совершённого тогда, когда жизнь была бесконечной... И если повезло со щастьем, начинаешь ценить повседневные подарки.
Tags: бумканье, пятна памяти, эмиграция
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments