mbla (mbla) wrote,
mbla
mbla

Categories:
Живёшь на бегу, – обрывки прочитанного, услышанного, увиденного, белые с симпатическими чернилами клочки бумаги – того не забыть и сего, планируют в воздухе, закручиваются штопором, падают у ног.

Стою в пустой комнате, а вокруг водоворот бумажек – как снежинки в воздухе.

Платановый лист вцепился в автобусную дверь, сколько ещё проездит по одному и тому же маршруту взад-вперёд? Одна сорока прогнала другую с удобного фонарного столба, лимонно-жёлтые липовые листья ездят в автобусе на полу, люди не топчут их, пока не переполнился утренний автобус – мне везёт, я почти до конца в противотоке.

Два упитанных конских каштана лежат возле компа в офисе, плотно ложатся в руку, гремят друг о друга, – но поскольку я двумя руками печатаю, пользы от них не очень много.

Когда-то рос у меня на подоконнике боб – ну, или фасоль, ведь, кажется, в советских магазинах из бобовых продавалась только коричневого цвета фасоль.

В пятом классе наша учительница ботаники Варвара Алексеевна – ужасная дура, но вовсе не злая, тогда казавшаяся старой тётка – толстая с седыми волосами, заколотыми в пук на затылке, рассказала нам, как можно проращивать бобовые – в темноте, на влажной ватке.

Собственно, пример её дурости я помню ровно один, правда, удивительный: она посмотрела фильм «Доживём до понедельника» и страшно возмутилась: неужели же не могли показать фильм про школу с сознательными детьми, которые пол моют в кабинетах добровольно.

А вообще-то я была у неё любимой ученицей, потому что к пятому классу я как раз отлично изучила определитель растений средней полосы России Нейштадта, и много знала про пестики и тычинки, шпорцы и верхнюю завязь, и мотыльковые цветы, у которых есть лодочка, парус и вёсла.

Так или иначе, я поместила фасолинку в спичечный коробок на влажную ватку, – и чудо в самом деле произошло – она лопнула и из неё вылез кривенький беленький корень.

Я высадила фасолинку в горшок, и у меня вырос настоящий вьющийся боб. Горшок стоял на подоконнике, и боб резво взбирался по палке – всё выше, выше и выше. И зацвёл!

Всё было б хорошо, если б не начался дачный сезон. Я от боба уехала. Ну, и за лето он запаршивел, и съели его какие-то не то жучки, не то мошки.

С уроками Варвары Алексеевны связана ещё одна история – о пользе коммунальных квартир. У нас, на щастье, квартира была маленькая, из трёх комнат, – две наших, а одна тёти Таси с дядей Гришей. Тётя Тася ворочала тяжёлые телевизоры на заводе Козицкого и получала за это большую зарплату, а кем работал дядя Гриша, я не помню. Он был тихий приятный человек, и только напившись, что бывало не так уж часто, вступал с нашей бабой Розой в длинные беседы об исключительном вреде филармонии. Зачем баба Роза пыталась убедить дядю Гришу в том, что от классической музыки сплошная польза, остаётся не менее загадочным, чем дядиГришина фиксация на вреде именно филармонии. «Собрать все книги бы да сжечь» он вроде не говорил.

Тётя Тася работала посменно, что родителям было удобно. На продлёнку я в силу большой антисоциальности не ходила, а дома тётя Тася могла слегка за мной присмотреть.

Может, даже когда-нибудь она и еду мне разогревала, а может, и нет, – в основном, я помню, как я насладительно валялась на родительской тахте с книжкой и с корзиной осенних яблок почти что в обнимку.

Однажды Варвара Алексеевна объяснила нам, как можно добыть из зелёных листьев хлорофил – для этого надо их прокипятить в спирту.

Придя из школы, я вылила в крошечный ковшичек водки из графина, поместила туда зелёный лист и поставила ковшик на газ. Пламя взметнулось чуть не до потолка, по крайней мере, так мне в ужасе показалось. В этот момент в кухню вошла тётя Тася, ковшик схватила, газ погасила.

В общем, хорошо иметь коммунальных соседей!

В бобе затаился бобёнок, а в моих каштанчиках каштанята. От осины, увы, не родятся апельсины, и из каштана не вырастет розовый куст, а ведь жалко. Никакой неожиданности!

У нас с Васькой некоторое время в огромном горшке рос дуб – то ли из моего, то ли из Васькиного кармана однажды выпал проросший жёлудь – естественно, мы его посадили в самый большой горшок. Вот и вырос дуб от горшка два вершка, а потом зачах, потому что не место дубам в горшках.

Но когда я гляжу на твёрдые красавицы-фасолинки, когда какая-нибудь выкатится из пакета и в сторону откатится, я всегда вспоминаю о моём бобе, зарастившем пол окна.

Впрочем, когда поиграв немножко с моим будущенедельным курсом по графам – в среду в восемь утра, – нет, ну, какое свинство, – лекция в восемь утра, я решила отвлечься, я хотела побумкать совсем про другое, – но блестящие твёрдые каштанчики так уверенно гремят об стол, когда я их подкидываю. Напоминают о себе.
Tags: бумканье, дневник, истории, люди, пятна памяти
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments