mbla (mbla) wrote,
mbla
mbla

Bernard Buffet

Ишмаэль приезжал в Париж на викенд побегать по музеям. Так я попала на выставку Бюффе.

Bernard Buffet – художник второй половины 20-го века – начал после войны, покончил с собой в 1999-ом – когда из-за паркинсонизма не сумел больше держать в руках кисть. Так было объявлено на стенке в последнем зале.

Закончил перед тем как умереть очень аляповатую, я бы сказала китчевую, композицию «Смерть».

Я по своей крайней необразованности в живописи конца 20-го века его имени просто не знала, но обратила внимание на портрет, появившийся на автобусных носах – у нас всегда так выставки рекламируют.

Портрет мне понравился – классичный, кстати, – в духе классики первой половины двадцатого.
У меня очень смешанные ощущения.

Бюффе мне понравился, и одновременно раздражал – за исключением работ 50-х-60-х, где он мне однозначно очень понравился.
В более поздних раздражает именно некой гранью китчевости, за которую он, на мой взгляд, заходит.

Он очень встраивается в историю живописи, очень многие его работы – реплики на самое разное – на Шардена, на Курбе, на Пикассо, на Утрилло...

А вот в начальных работах сильней слышен его голос. Очень мало цвета, почти чёрно-белые картины, переходящие в сепию. Очень мало средств – один домик среди пустого снежного пространства... Портрет – всегда он сам, только по-разному загримированный. Человек в повседневности – хоть рядом с унитазом со спущенными штанами – при этом отнюдь не эпатажно – просто портрет, где застигла именно эта минута.

Натюрморты – почти без цвета, и очень скудные – кувшин, кофейник – именно отпечатком повседневности, запечатлённым мгновеньем.

Очень Пикассинные цирковые люди – только печаль в глазах другая, не из Пикассо.

Больше всего меня порадовали каникулы в Воклюзе – два человека на фоне зелёных холмов – тоже скудные средства – зелень, да голые люди – и такая мирная радость.

29853694243_045b144dd7_b

А в более поздних работах – эти работы запоминаются и одновременно злят –«l’origine du monde» – только никакой в раскинутой женщине красоты, а над ней гигантская переливающаяся сова-красавица с детской картинки.

Портрет жабы на кувшинковом листе – ну, явная матушка-жаба из «Дюймовочки». Тут как раз раздражения не возникает. И отличнейшие иллюстрации к Жюль Верну – капитан Немо с двумя гостями у иллюминатора, а за ним огромный прекрасный кальмар. Весело на эту картинку глядеть.

А жестокие работы – их много – смерть, гибель, война – не понарошку – и аляповато – нет, из них я тоже выбираю более ранние – там где цвета почти нет – какие-то современно и просто одетые люди возле крестов, к которым привязаны разбойники, и Иисус тоже. Запоминаются, и не раздражают эти современные очень обычные люди – тётенька в платке, мужик в шортах... Одинокость в них и опять – повседневность.

Вот то, что у меня осталось – встроенность повседневности в историю.

А в аляповатой смерти, где мешаются разные военные ужасы, над которыми ангел смерти летит, не выкинуть из головы севшего на руку мертвеца ворона – «чёрный ворон, что ж ты вьёшься...» – ворон сидит, – как мог бы на ветке сидеть – обычно...
Tags: дневник, живопись, искусство
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 24 comments