?

Log in

No account? Create an account
Из колодца
летопись
Как-то враз осень превращается в позднюю осень. Несколько дней, когда… 
12th-Nov-2017 12:40 am
Как-то враз осень превращается в позднюю осень. Несколько дней, когда иней поутру на ледяной траве – фигня, а вот налетает ветер, швыряет нехолодным дождём, и тротуар засыпан золотыми листьями дерева гингко, – если б не название, откуда б в нём экзотика – разве что из ботанического сада города Нальчика в 1973-ем году – гордость этого сада, удивительное дальнее дерево, одно название сообщает, что нечего ему делать на обычной улице.

И вот же, – большая улица, куда выходит наш переулок, засажена гингко – и вымокшие в серых пятнах золотые листья светятся под ногами.

В Париже в субботу, хоть в дождь, хоть в град, всегда гулянье, и когда смотришь с нижней набережной вверх на мост, и там вопросительным знаком кто-то под зонтиком – сейчас ли, сто лет назад, пятьдесят…

Лебедей на Сене очень много развелось, больше теперь, чем уток. В мелкую морось, расставив крепкие лапы-растопырки, сунули под крылья клювы, а змеиные их шеи, негладкие чешуйчатые, лежат на груди – ну, да, птицы, как нынче известно, ипостась динозавров, и царевна Лебедь почти что змей-девушка с Веги.

«В дождь Париж расцветает точно серая роза» – тополиные золотые листья устилают набережные. Горят обогревалки над уличными столиками, но если садишься за столик и навес неширок над ним, – морось задувает прямо в нос.
Бежит по листьям светлый голден за брошенной ему палкой. Неюный дядька с рюкзаком, которому надоело идти по асфальту, проходит по системе брёвен, уложенных чуть поодаль от воды, чтоб не упали в реку дети, которые по ним обычно ходят, покачиваясь бычками.

Обнявшись, идут, помещаясь под общим зонтиком, пары. Под мостом, спасаясь от водяной пыли, седой мужик болтает по телефону, а дети, бросившие самокаты, устроились в карты играть.

Идёт молодая девчонка с непокрытой головой и на ходу книжку читает – намокнет книжка-то.

Лет четырёх мальчишка катит на самокате, отталкиваясь обеими ногами, и очень почему-то похож на кузнечика.

На rue Montorgueil в ресторанчике под золоторогой улиткой – на этой улице сплошные вывески девятнадцатого века – огромные бургундские улитки под рислинг – и выходим с Машкой на улицу в половине шестого тёмной осенней ночью – ранними осенними ночами в городе матово через мокрую пелену горят фонари – сейчас – двадцать лет назад, когда все были живы-живы-живы. И все наши и не наши не-призраки идут рядом по мокрой мостовой. И я беру Ваську за руку – и мимо пришвартованных барж, под его ругань, что мокро, и вообще кто придумал зиму. Плывёт по Сене бутылка из-под виски. А вдруг в ней записка? Но неуютно лезть в осеннюю присыпанную тополиными листьями воду, да и не дадут – засвистят-затопочут. Вот и цокот копыт – двое конных полицейских – одна лошадь в попоне – а хвосты-то как расчёсаны – это не Танин хвост в колтунах. Цок-цок-цок, заворачивают за угол.

***
На площади Вогез,
На старой Place des Vosges
Опять попутал бес
Влюбляться в эту ложь,
Где красных стен квадрат
И окон переплёт
Глядят в кленовый сад.
Над пиками оград
Лист за листом плывёт,
Как тени львиных лап,
А в воздухе висят
Следы пернатых шляп.
Сырая глушь аркад
Всё искажает так,
Как будто бы звенят
Фантомы старых шпаг –
Нет, просто антиквар,
Вздыхающий гобсек,
На ключик закрывал
Едва ли бывший век...

1983 г.
Comments 
15th-Nov-2017 12:50 pm (UTC)
Ухм, ухм
15th-Nov-2017 08:47 pm (UTC)
хмухму
This page was loaded Nov 17th 2017, 7:27 pm GMT.