mbla (mbla) wrote,
mbla
mbla

Categories:
Очень давно, когда я только начинала что-то писать в жж, когда жж был ещё живой, когда казалось, что мы, благодаря ему, создадим что-то вроде русской культуры без границ – в 2004-ом году – я рассказывала про своего студента Жоэля-Алекси Белкевича.

...

Он тогда пошёл всё-таки в аспирантуру. Я позвонила своей знакомой, заведующей очень хорошей аспирантурой по теоретической информатике, и попросила её взять Жоэля-Алекси. Аспирантура эта в двойном подчинении – у университета «Париж 6» и у Эколь Нормаль, и Мишель сильно сомневалась – не в обычае у них брать ребят из инженерных школ, но всё-таки согласилась попробовать после того, как я совсем соловьём распелась о том, какой мой студент хороший.

Жоэль-Алекси закончил аспирантуру с блеском – получил за диссертацию какую-то научную премию и собирался делать научную карьеру. Мне он довольно регулярно звонил – похвастаться и поболтать.

А потом как-то позвонил и сказал, что у него погиб старший брат – разговаривал в машине по мобильнику и влетел в столб. Ну, и что ему придётся уйти из университета и взять на себя папин банк.

Потом ещё звонил. Я очень расстроилась, и он меня вроде как утешал – что дескать, банк его отца полезный – инвестиционный, они помогают людям, заводящим стартапы, дают на это деньги...

Ну, потом со временем звонить перестал.

Однажды кто-то прислал мне огромный букет, без записки. Просто мне позвонили из секретариата и сказали, что мне принесли цветы. Я решила, что, наверно, это от Жоэля-Алекси.

И ещё я регулярно получаю приглашения на торжественные заседания в его банк – они раз в год выдают премию по экономике имени брата, ну и какие-то другие торжества там бывают. Я ни разу не ходила туда.

И вдруг этой осенью я получила мэйл из банка от секретарши Жоэля-Алекси. Она написала мне, что господин Белкевич хотел бы пригласить меня на ланч.

Ну, я, естественно, милостиво согласилась. Долго утрясали дату. Назначили в декабре дней за десять до Рождества. Мне секретарша прислала название ресторана, которое показалось мне несколько странным – какой-то «круг сторонников», что-то такое. И на улице Faubourg Saint Honoré, в двух шагах от площади Согласия – роскошней некуда.

Накануне я подумала, что небось в этот ресторан приличней было б пойти не в моей обычной одежде-обуви, – а это джинсы разных цветов, зимой – башмаки для хождения по умеренным горам.

Так уж и быть, решила надеть ботинки поприличней – осенние, и джинсы не синие, а чёрные, и Васькин свитер с широкой полосой, в котором он любил выступать. Подумала, что сойдёт.
Конечно же, метро по дороге остановилось между станциями, потому что погас свет, и минут десять мы стояли, но я послала мэйл секретарше и даже получила от неё ответ, что Жоэль-Алекси предупреждён.

Когда я вылезла из метро, шёл дождь, и я пошлёпала по лужам между солидных в скромной роскоши зданий. Дошла до нужной подворотни – и никакой ресторанной таблички. Я вошла во двор – деревья, окна большие – и никаких указаний и указателей. Тут я увидела женщину на каблучищах – из тех, на которых всегда смотрю как на циркачек – идут и не падают. В короткой юбке. Я пошла за ней, решив, что она, возможно, знает, куда идти. И она знала – в дальнем углу двора оказался подъезд с табличкой «бассейн». Решив, что вряд ли Жоэль-Алекси позвал меня на оргию в воде, я повернула вдоль стены назад и увидела за большими окнами лестницу и гадероб. Вошла и на моё щастье на лестнице увидела Белкевича. Радостно крикнула «Жоэль-Алекси»! В школу он ходил в мешковатых штанах и футболках, нынче, как подобает директору банка, был в костюме с галстуком и аккуратно подстриженный, а не с копной нечёсаных волос.

Он сообщил мне с изрядной гордостью, что вовсе не ресторан этот «круг сторонников», а закрытый клуб, куда его только что приняли. Мы поднялись по лестнице в просторный зал, а за окнами под дождём – сад. Белкевич гордо мне на этот сад указал, как на особую прелесть этого клуба.

В зале было некоторое число мужиков в костюмах и, кроме меня, одна тётка – в юбке и на каблучищах. Нам принесли меню. Официант отличался тем, что когда он нам что-нибудь подавал, он говорил нам «спасибо». Особого желания провалиться сквозь землю я, как ни странно, не испытала. Жоэль-Алекси спросил, хочу ли я шампанского, я сказала, что как он, – он всё тут знает. На мою радость (я шампанского совсем не люблю) Жоэль-Алекси тоже его не любит. Так что заказали мы вина. Официант посоветовал нам попробовать новозеландского бордо. Уж сколько оно стоило, даже и гадать не буду, но бордо оказалось преотличное. И еда, надо сказать, тоже была совершенно удивительная. Какое-то суфле из лука-порея, а потом варёные морские гребешки с чечевицей – вроде как ничего особенного, – но вот, прямо скажем, – нечто невесомое, легчайшее, и при этом с какими-то переливами вкуса.

- Ну, как, – говорю – ваши дела?

- Да как вам сказать, – конечно – директорстовать в банке – это не наукой заниматься, конечно, интеллектуального в этой работе мало, думать об интересном особо не приходится. Но, знаете, привыкаешь к власти. И не буду врать – есть в ней нечто привлекательное.

Я стала спрашивать, в чём проявляется эта власть, и вообще, что ему на работе делать приходится.

Ну, рассказал он мне, что вот только что пришлось уволить человека, хоть это очень тяжко – дети у него и ваще. Но тут делать нечего – он обманывал клиентов – говорил, что риска в их вложениях нету, а он был. Пришлось клиентам отдать деньги, а сотрудника уволить. Но тут же утешил меня, что другую тётеньку, которая совершенно им не нужна, они будут держать до пенсии – она славная, очень давно работает, и куда её денешь.

А потом мы отошли от рабочей темы совсем в сторону – сказал мне Жоэль-Алекси, что он женится. И мне даже показалось, что он меня и позвал отчасти, чтоб о своей невесте поговорить – об умнице и красавице!

Она с севера Франции, с бельгийской границы, из маленького городка. Зовут её Аурелия. Мама у неё уборщица, а папа был жандармом, погиб в её раннем детстве – при исполнении.
Я спросила, где они познакомились.

- А в твиттере!

Я страшно удивилась – там же тексты короткие. Но Жоэль-Алекси заверил меня, что вполне можно разговаривать о философии в коротких текстах. Просто-таки диалог получается!

После школы Аурелия поехала учиться в Брюссель (в тех краях тяготеют скорей к Брюсселю, как к более близкой, чем Париж столице). Там она закончила что-то трёхгодичное коммерческое и поступила на работу мелким менеджером в небольшую компанию.

И так она дела вела, что ей при её фиговом образовании назначили зарплату около трёх тысяч евро в месяц. Жоэль-Алекси рассказывал об этом с большой гордостью!

Однако в ответ на её вопрос о возможности подъёма по карьерным ступенькам, начальник ответил, что если она хочет продвигаться дальше, ей нужен мастерский диплом.

По загадочным причинам она отправилась учиться в город Петербург. В какую-то бизнес-школу.

Она собиралась жить там в общежитии, но Жоэль-Алекси стал настаивать, что снимет ей квартиру. И тут его Аурелия встала на дыбы, потому что не хотела она от него брать никаких денег.

Он тогда сказал : «Хорошо, живи в общежитии, но я всё равно сниму квартиру, потому что я хочу приезжать к тебе, и я жить в общежитии не собираюсь».

Вероятно, так бы и было – Аурелия жила бы в общаге, а Жоэль-Алекси приезжал бы в квартиру, которую он снял на набережной Макарова, в получасе пешком от дома на Шестой линии между Средним и Малым, где я жила от нуля до 18 с половиной лет.

Но у Жоэля-Алекси оказались неожиданные союзницы!

В общаге среди студентов проживали жирные крупные крысы. Когда-то я слышала о том, что в общежитии для иностранцев на Петроградской проживают гигантские тараканы. Может быть, тараканы вывелись, может быть, они по-добрососедски живут с крысами, а может быть, они эволюционировали в крыс, но так или иначе, – Аурелия с крысами соседствовать не захотела, а поехала жить на набережную Макарова. Но настояла на том, что будет оплачивать половину квартиры, и в каждый его приезд встречала Жоэля-Алекси в аэропорту с пятьюстами долларами в кулаке.

...

- Думаю, что мы свадьбу устроим в этом клубе, мне нравится тут.

А ещё – сказал мой дружок Жоэль-Алекси – Жоэль принимает гиюр, чтоб стать еврейкой.
Тут я поперхнулась, глаза у меня полезли из орбит: «Жоэль-Алекси, вы же ненавидели религию, что случилось?»

- Я сильно изменился. Я много размышлял и решил, что самая разумная гипотеза – это что мы живём в компьютере. И раз так, почему бы не подумать и о программисте. Ну, и я решил, что выберу программиста в соответствии с верой предков. Ради Аурелии я сменил синагогу, хожу теперь в реформистскую с ней вместе. Приходите к нам в гости в синагогу Коперника, у нас весело, хорошо. Ну, а Аурелии-то вовсе всё равно, чего ей гиюр не принять, она ж ни во что не верит. Так что пусть примет, я хочу, чтоб мальчишки были обрезанные.

Я спросила, есть ли у Аурелии работа в Париже.

- Нашлась и хорошая.

Он жалобно на меня посмотрел: «Представляете, она от меня и помощь в поисках работы не приняла, как от чумы бежала. Она умная, красивая и очень гордая. Ей всё нужно только самой».

Пару лет Аурелия с Жоэлем-Алекси жили вместе с родителями Жоэля-Алекси в огромной родительской квартире. Теперь сняли отдельную возле площади Звезды.

- Мы там и останемся пока, зачем нам покупать, квартира большая, мы там поместимся и с двумя детьми (двоих мы точно заведём), а вот если больше – тогда уж купим.

- А по вечерам мы никуда не ходим, сидим на диване спина к спине, или обнявшись, и каждый читает свою книжку...

Еду мы съели, и спасибствующий официант подошёл к нам опять.

Принёс сто сортов сыра. Потом ещё и десерт.

Я отказалась от коньяка, решив, что в середине дня это лишнее, а Жоэль-Алекси заказал, – я потом, конечно, пожалела – явно хороший был коньяк.

Напоследок он рассказал мне про своего прапрадеда. Прапрадед жил в белорусском местечке и работал помощником мясника. Очень был бедный – не мясник, а всего лишь помощник. А ещё он отслужил в царской армии. Как помощник мясника, он носил за голенищем ножик. А как отслуживший в царской армии, хорошо им владел, как холодным оружием (не вполне понятно, почему он не мог просто в качестве мясника, или даже его помощника, хорошо владеть ножиком).

И вот однажды отправился помощник за мясом с мясниковскими деньгами в сапоге. А на мосту через речку встретил он ненавистного всему местечку пьянчугу-антисемита. Тот потребовал денег, прапрадед сказал, что сейчас их достанет из сапога, но вместо денег выхватил нож и обидчика зарезал. Потом он очень испугался, но всё местечко этого пьянчугу так ненавидело, что все только ликовали.

За окном всё хлопал серый дождь. Пора было уходить.

Мы спустились вниз в гардероб. Как приличный еврейский родственник, Жоэль-Алекси осведомился, не надо ли мне в сортир, а то он проводит – всё ж частный клуб. Я отказалась, расцеловала его. И он сказал, очень серьёзно: «Я так хотел вам доставить удовольствие».

- И доставил, доставил. До новых встреч!

И вышла под дождь, побежала по лужам к метро, радуясь, что зонтики вокруг – разноцветные.
Tags: истории, люди, рабочее, студенческое
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 37 comments