?

Log in

No account? Create an account
Из колодца
летопись
– Дом Анри – самый старый в деревне. Когда-то в нём были складские… 
25th-Apr-2018 11:39 pm
– Дом Анри – самый старый в деревне. Когда-то в нём были складские помещения для хранения соли. Соль везли из-под Бордо по реке на габарах, – плоскодонных корабликах, на которых нынче катают туристов. Ты помнишь вход в гостиную с крыльца? Раньше там была овальная арка, чтоб человек с мешком соли на плечах легко проходил. Это потом уже перестроили, и вход стал прямоугольный. Все дома по этой улице имели отношение к привозу соли. Поэтому эта часть Гролежака называется порт. Так Анри рассказывал.

Улочка, на которой стоит дом Анри, упирается в реку. Я-то всегда считала, что порт, просто потому что возле реки, а выходит, что и вправду порт.

– А когда это было?

– Ну, в 19 веке закончилось уже – неуверенно говорит Кларис, дочка Моник.

Дом стоит запертый. Заколоченный. Закрыт на замок сарай, где жил трактор. Анри вечно на этом тракторишке ездил и очень любил рассказывать, как впервые увидел маленькие трактора у колонистов в Алжире, во время алжирской войны. Все ставни прихлопнуты, и плотная деревянная дверь без щёлочки, полностью скрыла привычную застеклённую сверху входную дверь. Только калитку в палисадник можно толкнуть и войти, но рука не тянется к ней – дом стоит мёртвый.

«...
К лету пробьются на светлых деревьях новые листья...
Снимут ли доски с заколоченной дачи?
Кто знает:
Не букинист, не ветер, не ключник
Её отпирает...
...»


Мы прошли мимо пустого куриного двора, там с земли голубь тяжело вспорхнул.

Заперт бывший коровник, где Анри держал огородное оборудование, где на гвоздике вечно открытой двери висела его бейсболка. Анри, как скаут, в коротких штанах и в носочках, – возится в огороде.

В огороде одуванчики, выскочили в углу лохматые стрелы лука-порея. Когда-то Анри очень веселился, предлагая нам с Машкой угадать, кто это вьётся по железной решётке. Мы были в полной растерянности, и он сообщил нам, что это киви, – и сейчас листья вполне живые. Артишочья ботва. Трава на грядках. И не расцвели ещё ползучие розы на стене дома. И никаких яшиков с цветами у тёплой стены.

– Нет, их можно понять, сыновей Анри, они не выросли в этом доме, они в другой деревне росли. Анри женился в деревню Сен-Сир, тут неподалёку. Работал на ферме у жены, но и родителям помогал. А потом, когда они с женой разошлись, он к родителям вернулся. Дети только бабушку с дедушкой навещали в Гролежаке. Когда мама Анри умерла, ей 86 было, мы с ним поселились в моём доме. Я тогда как раз вышла на пенсию и приехала сюда из Парижа. И мы начали в 96-ом сдавать дом Анри.

– А мы приехали впервые в 2002-ом...

– Мы сумели отдать куриц в хорошие руки, их не убьют, будут жить-поживать – плачет, сморщившись Моник, и Кларис плачет.

– И Анри мы сказали, что отдали куриц хорошим людям, он их знал, конечно, соседи же.

– Курицы у Анри были любимые, он их каждый вечер, когда курятник закрывал, перецеловывал по очереди.

Я уже давно не удивляюсь французской целовательной способности – грязных лохматых собак при встрече целуют в морды.

– А петуху он как-то особенно грудь почёсывал, прищёлкивая губами, что-то ему говорил.

Когда-то Анри утверждал, что, похоже, петух у него – гомосексуалист, совершенно на куриц не смотрит.

– А вы ведь не знаете, что петух Анри – герой Васькиного стиха. Жаль, не могу я вам прочитать этот длинный стих, который Васька так любил.

«......
Ведь короток век тополей, и
Слетают столетья, как пух –
Зато всех событий прочней, и –
Всех замков и всех королей, и
Как герб озаряя аллеи,
Тут шляется пёстрый петух –
Воистину вечный петух!»


– А ласточки? Ласточки куда денутся? – плачет Моник.

– Мама, продаются искусственные гнёзда, я их куплю и повешу, ласточки поймут – откликается Кларис, а я смотрю, как у неё из глаза выкатывается одна одинокая слеза и медленно сползает к носу.

– Это теперь не наше. Мы не можем там ничего вешать.

– Ну так у нас повесим, напротив. Ласточки найдут, перелетят они через дорогу...

Ласточки строят гнёзда в бывшем коровнике, из года в год. Первый наш вечер в Дордони, – медовый закат окутал липу, и мы с Васькой стояли перед домом, облокотившись на изгородь, слушали гугуток и глядели, как ласточки чиркают из коровника и обратно.

– А в первый раз, когда мы с Васькой приехали, у Анри в стойле умерла корова, её до того сняли с молока, и у неё образовался сепсис.

– Да, Бурбуль, Анри решил её ни в коем случае не отдавать, чтоб дожила дома.

Оказалось, что я всё неправильно поняла. Я думала, что нельзя продавать молоко от коров, которым больше десяти лет. Но проблема была не в этом. Нельзя продавать молоко от коровы, которая под антибиотиками. У Бурбуль была инфекция в копыте, и Анри каждый вечер это копыто обрабатывал, и антибиотики она принимала... А сепсис всё равно не смогли остановить.

– А в первый вечер, когда коров совсем не осталось, когда мы продали последнюю, Анри сказал – давай куда-нибудь поедем, в ресторан пойдём. Ведь, пока коровы, никуда вечером не уйдёшь – вечерняя дойка, и не уедешь никуда. И вот мы отправились в ресторан, потом просто так катались по окрестностям, вернулись совсем ночью, после часа.

Под окном комнаты, где мы сидим за круглым столом и всё едим необъятный дордоньский ужин – паштет, тушёная утка, картошка со шкварками, сыр, салат, пирожные с местной клубникой – под окном сирень, подстриженная, иначе б не было видно бела света, дальше ореховые деревья.

Ален, хозяин деревенской гостиницы возле моста, давно уже хотел её продать. У него земля, ореховые деревья, и ещё он рыбку ловит, у него всегда можно заказать жереную мелкую рыбёшку на ужин в гостиничном ресторане. Если накануне ему сказать, он поутру наловит.

– Рыбку-то он будет продолжать ловить, но возиться с гостиницей ему надоело. Он уже несколько лет продаёт. Сначала хотел за 400000 (в Париже это цена небольшой квартиры), и вот продал за 200000. Нездешней паре. Он из Лиона, жена у него китаянка.

– Целую гостиницу за цену маленькой парижской квартирки?

– Так там переделывать всё надо, очень многие комнаты без душа, душ на этаже, никто так больше жить не хочет.

Дом Анри ещё не поставлен на продажу, сначала надо, чтоб сын, живущий в Бордо, вступил в права наследства. И опять плачет Моник – может, кто-нибудь славный его купит.

– Вокруг полно англичан, может англичане купят? Мы вот английкую бабушку с внуком в булочной видели, очень симпатичную.

– Да, может, англичане. Они хорошие соседи.

– Васька всегда говорил, что это они берут реванш в столетней войне – покупают дома в Дордони.

– Конечно – подхватывает Кларис.

– Дом Анри будут за 180000 продавать, вы не хотите купить?

– Куда нам...

Моник невыносимо жить напротив заколоченного дома.

Кроме Кларис, есть ещё Кароль,– канадская дочка. Она в университете Оттавы профессор истории искусств, муж у неё квебекец Жан-Франсуа, канадский министр, занимающийся национальными меньшинствами, в основном, индейцами, и на пенсии они собираются переезжать во Францию. Пенсия где-то через десять лет. И сын их с женой собираются во Францию, у сына жена – ирландка, и ей совсем неохота жить так далеко от родителей.

Моник по дарственной отдала свой дом в Дордони Кларис, а парижскую квартиру, в которой сейчас живёт Кларис, отдала Кароль. Кароль тоскует в Оттаве без музеев, без Парижа, а Кларис – человек деревенский, несмотря на парижскую жизнь.

Но оказывается, Кароль на пенсии собирается только половину года жить в Париже, а половину в деревне.

– Так почему бы Кароль не купить дом Анри?

Кларис и Моник почему-то про это не подумали.

Кароль звонит по скайпу каждый день, когда мы пришли, мы с ней на огромном экране поздоровались – она на Таню посмотрела, а мы на её собаку – из испанских гончих, выращенных на собачьи бега – из тех, кого по всему миру спасают общества защиты животных – в Испании убивают списанных, а некоторых, негодных для бегов, списывают ещё щенками. Мы с Кароль друг другу поулыбались, и Моник полуутвердительно попрощалась с ней: «ты ведь завтра позвонишь?».

На следующий день они-таки поговорили с Кароль – думать она будет про покупку дома. Но они только что дорогущий дом в Оттаве купили. Неохота опять деньги в банке занимать. Но думать будут. И я очень надеюсь, что надумают.

А сейчас Моник, когда кончатся каникулы, уедет с Кларис в Париж. Кларис затеяла в доме грандиозные перестройки – на первом этаже сделать ванную, сортир, спальню Моник, чтоб Моник не подниматься по сто раз в день по крутой деревянной лестнице – сейчас внизу только огромнейшая гостиная со старинной мебелью, столовая и кухня.

Жили мы у друзей Анри и Моник на другом конце вытянувшейся вдоль дороги деревни.

Наша хозяйка, приятная округлая женщина чуть помоложе Моник, наверно, восьмидесяти ей ещё не исполнилось, хотя кто знает, сказала, что у одной её подруги умер муж три года назад, и что подруга ей говорит, что чем дальше, тем больше пустота. И вечно ей твердит, чтоб они с мужем пользовались временем, пока они вдвоём, чтоб жили, да радовались. И наша хозяйка пожала плечами – они живут и радуются, но ведь всё равно человек не умеет никогда не злиться по пустякам, не расстраиваться из-за ерунды, так уж люди устроены.

Мы шли мимо дома Анри к реке, лиловая сирень ещё не расцвела, вся в сжатых бутонах, а белая цветёт вовсю.

Кто-то на тракторе спускался с холма.

Я не стала открывать калитку в палисадник... Когда нас не было дома, Анри складывал на крыльце дары – яйца, салат, клубнику. Мы входили в калитку и находили перед дверью картонный ящик со снедью.

Моник сказала, что ничего он никогда с огорода не продавал, только одаривал дачников, соседей...

Когда Анри с Моник поехали на каникулы в Каталонию, Анри изумился, что каталонский язык похож на патуа, на котором он в детстве говорил.

Как коров не стало, они принялись каждый год куда-нибудь ездить, – недели на две, оставляя куриное сообщество на попечение соседям. Иногда к друзьям, с которыми Анри вместе был на алжирской войне, а иногда к дачникам-домовладельцам, приезжавшим к ним из какой-нибудь южной французской провинции.

А в прошлом году Кароль с Кларис подарили им поездку в какой-то приморский отель на Атлантике.

Анри в белых носочках и коротких штанах с мотыгой на огороде, Анри на тракторе спускался с холма...

Анри год назад сказал мне, когда мы обнялись, встретившись, – вот мы и опять болтаем возле дома...
Comments 
25th-Apr-2018 10:07 pm (UTC)
Эх, Ленка. Обнимаю.
27th-Apr-2018 04:58 pm (UTC)
Вот так, Сашка... Обнимаю
26th-Apr-2018 04:54 am (UTC)
В Оттаве? В моем университете? Так я, наверное, ее знаю! Ну, или полузнаю, как многих коллег с других кафедр.
27th-Apr-2018 04:58 pm (UTC)
Ну, да, наверняка
27th-Apr-2018 07:47 pm (UTC)
Вот мир-то тесен :)
29th-Apr-2018 07:13 pm (UTC)
а то ж!:)))
26th-Apr-2018 06:46 am (UTC)
До слез...
27th-Apr-2018 04:58 pm (UTC)
Спасибо...
26th-Apr-2018 12:47 pm (UTC)
Как же грустно, а.

А в гостинице у Алена (да-да, с удобствами на этаже) мы останавливались в свою первую французскую поездку, по Вашему совету выбрали Гролежак для Дордони. И не пожалели, было очень мило. С тех пор никак не перестанем, в этом июне я снова маму и её подругу везу "к Вам", на этот раз в Moselle.
27th-Apr-2018 05:00 pm (UTC)
Да, я помню, что вы ездили. А какая же там вкусная рыбёшка...
26th-Apr-2018 06:31 pm (UTC)
Анри мне очень тогда понравился...
27th-Apr-2018 05:02 pm (UTC)
Он так, мне кажется, так к себе располагал...
27th-Apr-2018 07:20 am (UTC)
Ласточки никуда не денутся. Ни майские вечера после грозы, ни кучи тополиного пуха, ни сирень - всё это никогда никуда не денется, потому что жизнь - вечна. Мы -- мыльные пузыри, на пару секунд захватившие в себе несколько молей вечного.
27th-Apr-2018 05:02 pm (UTC)
И не поспоришь...
27th-Apr-2018 07:49 pm (UTC)
Пронзительно очень. Почему-то особенно про корову.
28th-Apr-2018 02:25 am (UTC)
коровы - они такие... Я тогда по запаху почуяла корову... Из кухни через стенку кухонного шкафа
30th-Apr-2018 05:07 am (UTC)
Вот прочел я выше коммент "До слез" и понял, что сижу с мокрыми глазами. Понимаешь, мир состоит из частичек Одесса, Париж, Бретань и, конечно, Дордонь. А теперь такой частички не будет. Я первый раз еще с Васькой, тобой и Борькой сюда попал... (К Борькиной неизбывной радости).
30th-Apr-2018 06:28 pm (UTC)
"Из групповой фотографии с надписью время
вырезают ножницами одного за другим,
и дырки в плотной бумаге зрея,
ппропускают не память - фигурный дым"
30th-Apr-2018 02:17 pm (UTC)
Тепло и грустно. И в глазах щиплет.
30th-Apr-2018 06:28 pm (UTC)
что тут скажешь...
This page was loaded Jun 25th 2018, 12:10 pm GMT.