mbla (mbla) wrote,
mbla
mbla

Categories:
Войновича я один раз в жизни видела – в Бостоне то ли в 81-ом, то ли в 82-ом году на конференции «Литература в изгнании».

В теории на этой конференции должны были выступать люди из разных соцстран, на практике – как часто бывает – русских оказалось настолько много, и настолько были они шумны, что ораторы из других стран как-то потерялись в этой русской тусовке.

Кто остался в живых из тогдашних буянивших, ярившихся, ироничных, умных, глупых, выдержанных и крикливых?
Три человека из почти одного поколения выступили по очереди: Коржавин, Аксёнов, Войнович.

Аксёнов и Войнович попросту ровесники, Коржавин на 7 лет старше, и никому из них не было шестидесяти
Мальчишка Аксёнов помог старику Коржавину взобраться на эстраду.

А Войнович был в своём возрасте – расцвет, пятьдесят, середина жизни.

И выступление его – изящное ироничное – и, пожалуй, оптимистичное, – очень ему шло.

Многие кликушествовали – нетрезвый Алешковский сравнивал глупый Запад со зверушками, попадающими под машину на большой дороге. Видимо, Советский Союз – это был тот самый колёсный транспорт, под которым гибнут белки и зайцы, не понимающие опасности...

Были и другие предрекатели скорой смерти Западу по причине его западной неосторожности, были советчики – ну куда Западу без советских диссидентских советов.

Войнович же был весел, остроумен, и говорил он о том, что знает – то есть о России, а не о Западе.

Из его выступления я запомнила рассказ об одной его знакомой, которая долгое время истово верила в социализм, а потом стала не менее истово верить – в бога – середина восьмидесятых – времена, когда московская интеллигенция ретиво кинулась в религию. И Войнович говорил о потребности русского человека истово чему-то принадлежать – и так ли важно, чему.

Впрочем, неоднократно на этой конференции возникавшей темы «наивного» Запада Войнович тоже коснулся .
«Не может – сказал Войнович – человек, всю жизнь просидевший в тюрьме, учить жить свободных людей».

И пожалуй, эта формулировка Войновича закрыла тему глупого Запада, который вот-вот будет пожран СССР-ом.

Книжки Войновича я всегда любила умеренно – ну да, Чонкин, – лошадь вот работает, а в человека не превращается – но всё ж уж больно это перепев Швейка. Войнович мне всегда казался скорей очень умным человеком, пишущим книжки, чем прежде всего писателем.

Но собственно, какую это роль играет? Уходит время, моё время. Умирают один за другим вовсе не старики – живые молодые весёлые... Сиротеем и сиротеем...
Tags: истории, литературное, люди, пятна памяти
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments