mbla (mbla) wrote,
mbla
mbla

Categories:
Я заснула ночью под «тюк-тюк» малого герцога. По-русски, оказывается, его зовут совой-сплюшкой. Вот ведь – вместо торжественного имени нежное домашнее. А птиц-то один и тот же. Или всё же разный?

Перед герцогом, пусть и малым, хочется встать во фрунт, а сову-сплюшку необходимо почесать за ухом.

Проснулась я под гугуканье лесных голубей. И не знала б я, что они зовутся гугутками, кабы не Андрей Дмитриевич Михайлов, который услышав подпарижских голубей, так их назвал, а узнал он их истинное имя в Югославии, где у родственников гостил.

Крючки цепляются за крючки, я плету свою сетку – и слыша гугуток, я с благодарностью вспоминаю Андрей Дмитрича – и гугутки вполне находят своё птичье место рядом с его статьями.

Таня плавает по морю в синем собачьем спасжилете – всё дольше – полчаса утром, а иногда и вечером полчаса. И если, как медведя, научить её ездить на велосипеде, она сможет участвовать в троеборье – бег-плаванье-велосипед.

В лесу я встретила собаку-двойника нашей знакомой собаки-девочки по имени Сам, – той, что носилась по округе, той, которую Катя выгоняла из нашего сада, а заметив её в роще, пугала воинственным набегом. Потом у Тани эта уже старая, но лихая собачина таскала еду из миски.

Сам умерла пару лет назад, и эта собачина-двойник, вдруг выскочившая из бамбуковых зарослей, только лишь на секунду выкинула меня в тогда. За ней шла не Самова хозяйка, – какая-то незнакомая улыбалась девчонка.

Дом напротив, где жили старики, этим летом пуст. Сколько лет, как умер старик и уехала к племяннице старуха? Они были не очень приветливые, недолюбливали нас за шум, но всё-таки здоровались, когда мы встречали их в роще. Старик в последнее своё лето шёл к морю с трудом, сильно опираясь на руку жены. И только сейчас я обратила внимание, что нет больше в их саду пинг-понгного стола, который несколько лет стоял, заваленный сосновыми иголками, – слой ложился на слой.

Когда Васька оборачивался от нашего садового обеденного рабочего стола, глядел в сад, ждал меня из моря, в глазах у него были сосновые стволы и множество разных оттенков зелёного – а сейчас зелёное прошито жёлтым – цветёт мимоза над выросшим из выплюнутой косточки персиком, над сиренью, над кустом рододендрона, под высоченными соснами.

Жить вечно нельзя, и здесь особенно трудно в это поверить. Когда уезжаешь из Прованса, меняется небо, будто в других местах провансальское небо слегка разбавляют водой.

Тут голой кожей трогаешь вечность – зависаешь ли в море над косяком золотисто-полосатых дорад, идёшь ли через рощу на закате, глядя на запятнанные солнцем стволы...
Tags: Васька, Катя, Лазурный берег, Прованс, бумканье, люди, море, пятна памяти, собачье, эхо
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments