mbla (mbla) wrote,
mbla
mbla

Categories:
У собаки Тани, как часто бывает у рыжих и блондинов, очень бело-розовая нежная кожица. И вечно у неё на этой коже какие-нибудь препротивные язвы, воспаления...

Единственное, что от них спасает, против всех обычных правил, – это солёная морская вода. В принципе-то собак полагается опреснять после морских купаний, к примеру, из шланга в саду, и я с Таней так и поступала очень короткое время, пока не заметила, что именно после морских купаний она никогда не чешется, мало того, если после моря кидается оземь в саду под очень удобный куст, возросший на сероватом песке, и этот пескок остервенело разрывает, и потом плюхается в яму, то смотреть на неё первые полчаса после такого удовольствия страшно, потом-то всё ссыпается, и она делается почти белой, – но никаких расчёсов и язв, – всё хорошо.

В результате таких наблюдений, после приезда с моря, собака так и не ходила стричься-бриться. Ни к тётеньке по фамилии Велозо, что означает по-португальски волосатая, стригущей собак на дому, ни даже к любимому Васькой в детстве парикмахеру-боксёру из Дуровского уголка – «парикмахер Елисей, стрижка-брижка и завивка волосей». И пока – никаких язв, держится на коже память о море.

Но сегодня, поглядев на неё, я сказала: «Бабушка-бабушка, почему у тебя такие большие уши, тётя Таня, почему у тебя такие лохматые глаза?» – и сразу поняла, что выбора нет – придётся вести к Мадам Велозо – уже, наверно, белый свет собаке видится в шерстяных полосках.

***
Мы скользим в осень, шурша по пёстрым листьям, отражаясь в лужах... И, может, я даже и рада, что через неделю переведут время, и по утрам станет светлей, ну, конечно, только если в восемь вставать, не раньше.

Хотя, конечно, вечер, вечер, пока всё ж ухватывается хоть кусочек света – аж до семи...

Утром в полутьме шла сегодня под крики попугаев, огромная толпа их прилетела, расселись на платане, – и так радостно орали – кому как, а мне всё ж весёлое зелёное с красным носом попугайство – подарком. Ну, вот ещё б если бы ослятня была по дороге, и меня на работу гиканьем провожали бы ослы.

***
Юра привёз нам ранние записи Клячкина, середины шестидесятых, – слова «полвека назад» продолжают звучать странно, хотя можно б и привыкнуть.
Хорошие записи. Слегка почищенные от шума, а голос молодой.

Там, естественно, Клячкин на раннего Бродского, это ему часто удавалось.

Васькин любимый «Рождественский романс». «Дрожат снежинки на вагоне» – как-то вдруг остро ощутилось, что Москва и Ленинград не путаются, а соединяются поездом, которым я когда-то нередко ездила. Печальный вечерний вокзал. Тьма-тьма-тьма. Но чай в подстаканнике, конечно же, давали. Французы – фанаты поездок в Транссибирском экспрессе с остановкой на Байкале – два слова выучивали, думаю, не только Лионель, – проводнитсА и подстаканнИк.

И тающий снег, и мокрые ноги, и запах гари, и чуть влажные поездные простыни.

Заоконный тополь трясёт мокрой башкой, «крошатся в лужах фонари». Затихли попугаи и сороки, с которыми они совершенно не ссорятся. Тёплая осенняя пятничная ночь.
Tags: Таня, бумканье, дневник, из окна, литературное, музыка, стихи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments