mbla (mbla) wrote,
mbla
mbla

Category:
Сходили мы сегодня с Бегемотом на выставку Леонардо в Лувре – огромную, к пятисотлетней годовщине смерти. И порадовала она меня куда слабей, чем я надеялась. Хоть Лувр вполне справился с тем, что по заказанному билету (а иначе и не пускают) ждать не приходится, и к работам подойти можно, всё равно очень толпно. А если учесть, что картин у Леонардо, вроде как от пятнадцати до восемнадцати, и на выставке всего семь, то получается, что в основном, на ней рисунки и наброски. К рисункам, которые большей частью совсем небольшие, надо подходить очень близко, носом тыкаться. И я поняла, что если мне захочется по-настоящему эти рисунки рассмотреть, то я возьму в руки альбом, медленно буду его перелистывать, читать примечания. И тогда оживёт и медведь, и собачьи лапы без собаки, и человечьи руки, и лица, и тщательно по листочку выписанная ветка ежевики.

К сожалению Мону Лизу в стеклянном ящике оставили там, где она висит обычно, а я-то надеялась, что удастся на неё поглядеть с удовольствием. Мама её страшно любила, и у нас над роялем висела, как тогда казалось, очень её неплохая репродукция. И итальянские дымчатые дали были привычной частью домашнего пейзажа.

Одна случилась мне радость на этой выставке – любимая с детства весёлая девочка с толстым младенцем – мадонна Бенуа. Отчётливо помню где она висела в Эрмитаже. И в том же зале мадонна Литта, которую в Париж не привезли.

Когда мы из Лувра вышли, захотелось скорей из толпы – и в Тюильри стало уже хорошо. На бортике пруда сидел там мужик и кормил хлебом птиц – воробьёв, которые, к счастью, в Париже опять появились, и трепеща крыльями, садились мужику прямо на руку, и чаек, хватающих хлеб на бреющем полёте, мимо носов прочих людей на бортике сидящих. Я даже поинтересовалась у этих чаек, не боятся ли они, что кто-нибудь их за крылья ухватит. И ещё уток с селезнями кормил – среди обычных пёстрых уточек одна белая с жёлтым клювом, я её давно знаю.

Утки наглостью известны – к нам с Васькой в палатку в кемпинге в Амстердаме одна пришла, не постучавшись и не убоявшись Нюши – за положенной данью.

Но в Тюильри пёстрая уточка и её миленький дружок селезень ту амстердамскую переплюнули, – они щипали мужика за штаны, подбирались к голым ногам, а селезень аж вспорхнул ему на колени – надолго не задержался, спрыгнул с другой стороны.

Голубей городских , пожалуй, меньше стало – утки да чайки да попугаи да сороки-вороны – птицы Парижа...

Вся эта причья карусель выдула из головы выставочную тесноту – и я с нежностью подумала – а хорошо было увидеть мадонну Бенуа.
Tags: Париж, дневник, живопись, искусство, птичье
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments