mbla (mbla) wrote,
mbla
mbla

Categories:

Дмитрий Бавильский, «Желание быть городом»

Не-рецензия – разговор с автором хорошей книжки.

Дима предложил мне свою книжку прислать, а я отказалась, сказав, что спокойно прочитаю её на компе. И вот оказалась неправа. Книжка из тех, что значительно интересней читать на бумаге – отлистывая взад и вперёд. Кстати, я, пожалуй, обобщу ¬– книжки, строящиеся из сплетающихся отрывков, где сквозное повествование – нитка, на которой болтаются самые разные фенечки, вроде, как и рифмующиеся между собой, но и отстаивающие свою независимость, – такие книжки требуют бумаги.

Вот подумала, насколько невозможно, например, было бы читать в электронном формате, скажем, «Мысли врасплох» Синявского. Всё, что должно листаться с возвратами и перепрыгиваньями, – это бумага.

Кстати, осознала, что в электронном формате мне очень неудобно читать Пруста.

Ну, а с Диминой книжкой ещё наложилось дополнительное неудобство – я читала её в режиме диалога с автором – иногда откликаясь и соглашаясь, а иногда активно не соглашаясь. Надо бы отчёркивать на полях, а полей-то нету.

«Желание быть городом (35 городов)» – о поездке по Италии осенью 2017-го года. Впрочем, это очень неточно – не о поездке, а о вставленности в ткань жизни вроде бы очерченного временными и пространственными границами опыта. О переживании этого опыта в контексте собственной жизни – до и после.

Подход к смыслу путешествий мне крайне близкий, – и при этом, читая, я часто не соглашалась – и это вполне понятно – когда вплетается в собственное существование что-то существующее помимо нас, возникают нестыковки. Мы по-разному делаем это что-то своим – присваиваем, или приручаем, пользуясь терминологией «Маленького принца», которого нынче только ленивые не ругают.

Дима свою книгу травелогом называет. Я это слово не выношу. Мне трудно объяснить (не пыталась проанализировать), почему часть иностранных слов, вошедших в русскую интеллектуальную речь за последние годы, мне неприятны – вот травелог, или гештальт. Я не поборник чистоты речи и очень легко вставляю в неё английские, или французские слова, но почему-то слово «гештальт» я вижу как эдакое кокетливое кружевце, и губки бантиком.

Мы с Димой пересеклись во многих городах, совпадая в пространстве, но не во времени. Но пространство – функция и времени, и человека, в этом пространстве оказавшегося, и ещё многого другого…

И в меня мои поездки вплавились, стали частью меня – некоторые из них. И самое интересное, читая «Желание быть городом», было в режиме внутреннего диалога с автором обсуждать те города, где мы оба наследили, или которые наследили в нас.

И тут, конечно, радуешься совпадениям, – ну, и ещё возвращаешь собственное, не забытое, конечно, но погребённое под растущими во времени грудами событий и несобытий, которые трудно разделить на культурные слои, и где чего только не найдёшь – там и разбитая случайно об асфальт во Флоренции бутылка кьянти, и заваленная наутро использованными презервативами засаленная площадка в той же Флоренции, где мы с Васькой ночевали в машине, и крики петухов, и лягушачье пенье.

Читая Димину книжку, мне много раз делалось стыдно – куда мне до Диминого знания живописи и прочего изобразительного искусства. И я подумала, что его книжка, если б бумажная, была бы очень кстати в поездке по Италии – читать «всухую» подробнейшие рассказы о вживании в картины и фрески всё ж – сухомятка.

Наверно, это вживание в живопись у меня работает в другой стране и в других веках – от Тройона до Сутина – и остановившись у какого-нибудь поваленного дерева, или глядя, как коровы из-под деревьев на закате выходят из лесу на опушку, – вот они, –третий этаж Эрмитажа, музей Орсэ.

В пустых залах музея в Перудже, где в дождливый день, мы, кажется, были только втроём, – основным для меня оказался не Перуджино, а ранние картины неизвестных авторов, где золотой фон звучит закатом за Медонским лесом. И в галерее Уфицци –заоконная дымка трогает меня сильней портретов.

Очень интересно, когда вдруг оказывается, что подготовленный Дима, знающий, где какая фреска, где какая картина висит, в музее, или в церкви, и невежественная я останавливались пригвождённые в одном и том же месте. В соборе Орвьето – у страшного суда на стене. Вот что я тогда записала: «Там фрески Луки Синьорелли. Нигде я не видела такого внимания к Страшному Суду, как в Орвьето. Он там предельно реалистический. В деталях. Скелеты гремят, обрастая мясом, – и став людьми, глядят с мольбой и ужасом. Некоторых берут на небо, на верхний уровень. Там, как обычно, не так уж интересно – ну, играют там на лютнях, поют – но разве ж так же это уютно, как в гостиной в доме Тимоти – так, кажется, думала про смерть тётя Эстер. А на нижний уровень, в ад, волокут грешников весьма довольные черти, как тот, который у Микельанджело в Сикстинской капелле вылитый Васька, – он там веслом грешников в жопу подталкивает чтоб они поторапливались. Васька всегда считал, что это занятие прямо для него.»

А у Димы об этих фресках целых полторы страницы. Я не могу выделить из его захлёбывающегося, кружащего текста кусок, чтоб процитировать

В Ареццо мы оба не могли оторваться от фрески Пьеро делла Франческа, где Константину в походном шатре во сне явился крест, и шатёр этот светится изнутри. Только у Димы эта фреска уже была любимой, а я про неё и не слышала пока не попала в Ареццо.

Я благодарна за тот толчок, который мне дала Димина книжка для собственной систематизации не то чтоб забытого, но задвинутого в долгий ящик.

И, конечно же, в «Желании быть городом» читается любовь к Прусту. Для меня всё не так однозначно, я не могу сказать даже, что я люблю Пруста – могу давиться целыми страницами, чтоб потом вдруг застыть и повторять про церковь в Бальбеке почти наизусть – или опосредованно через «что в мае, когда поездов расписанье Камышинской веткой читаешь в купе…»


Наверно, самое для меня захватывающее в Диминой книжке – дождь в Венеции, в аэропорту прибытия предощущение будущего – длиной не в те дни, что протянется этот отдельный кусок жизни, – чем-то другим, не днями, измеряемого будущего.

А ещё – встречи с давно надуманным – попадание, или непопадание в такт, даже иногда скука и разочарование, а когда повезёт – вдруг искра совпадения. И очень у него точное – иногда задним числом оказывается, что именно вот несовпавшее, с чем в настоящем времени не получилось, в результате – важней всего, и именно его ценишь, и лелеешь.

И рассказы про квартирные хозяев, и про магазин, где надо выбрать что-нибудь на пробу и не промахнуться. И тут же вплетается вариацией магазин в детстве, где на пробу что-то папа покупал. И сжимается горло.

Ну, и вот ещё что – режим диалога был настолько мощным, что всё время хотелось записать на полях свои города. Устроить им встречу с Димиными. На чьей территории? В моих городах меньше искусства – в них ободранный беззубый венецианец сел к нам за столик поговорить о том, как он был в русском плену, а хозяева траттории принесли нам кувшин молодого вина как две капли воды похожего на изабеллу… В моих городах в кафе по утрам пьют капучино, или кофе, смотрят по телевизору спорт, а по вечерам пьют разливное вино, или ликёр из бутылок, подвешенных за барной стойкой вниз головой, и режутся в карты.

Я в 79-ом году в Падуе толкаю почти вросшую в землю дверь – собственно про Джотто я, кроме имени, ничего, кажется, не знала, – и вот эта синева – и «в зобу дыханье спёрло» – башня Джотто, никто не называл её капеллой Скровеньи, и билетов туда не продавали. А в Равенне, уже в 21-ом веке, главным оказались не мозаики, а живые красные рыбки в полутьме в церкви Сан-Франческо…

А в фазу не только с музеем бывает, что не попадаешь, бывает и с пейзажем…

Совпали мы с Димой в определении искусства. По-моему определению, искусство – это попросту то, что сам автор искусством называет, соответственно, искусство подобно клубнике, или помидорам – бывает, как выражался в моём детстве старый очень дальний дядюшка – амахае, а бывает, – дрянь несъедобная.

Неудобство электронной книги – трудно пролистать и вытащить точную цитату – но Дима называет искусством то, что не сгодится на практическое.

Ну да, в сортире унитаз – предмет необходимый, а в музее на стенке – искусство.

И пожалуй, единственное, что мне в «Желании быть городом» очень чуждо – разговоры о бьеннале, о тех выставках современных художников, на которые Дима попал. Концептуальное искусство меня, как не занимало, так и не занимает. С моей точки зрения, с метафорой работают вовсе не те художники, которые об этом заявляют.

А ещё «Желание быть городом» это книга-диалог – и когда в диалог автора с самим собой врывается ещё и читатель – голосов становится не два, а три.

В самом конце книги Дима поместил список, чего он никогда не делал в Венеции.

Не кормил голубей и не фотографировался с ними
Не был на Мурано и Бурано, не посещал музеев стекла и кружев
Не покупал ни стекла, ни кружев
Не поднимался ни на одну из видовых кампанил
Не кидал монеток в фонтаны и в лагуну
Не читал книг без картинок
Не искал ресторанов Бродского
Не был в музее Гольдони
Не принимал ванну
Не купался на Лидо
Не смотрел кино
Не слушал гида
Не был во Флориане
Не был в Арсенале
Не был в Местре
Не ел мороженого
Не катался на гондолах
Не видел снега

Мы с ним совпадаем по всем пунктам, кроме трёх.

В прошлом веке я покупала в Венеции стекло. Я заходила к стеклодувам – задумчивые длинноволосые ребята сидели в глубине тёмных пещер, похожих на пещеры Алладина, и через трубочки выдували волшебных зверей, стеклянные цветы...

Я поднималась на самые разные верхотуры, откуда глядишь – на город, на лагуну, на крыши. И самое замечательное – было завтракать на крыше Сан Марко – привалившись к стенке, есть под солнышком бутерброды. Очень отчётливо это помню, и как у меня в тот день жутко болела голова, и я заедала бутербродом очередную таблетку.

Я была в Местре. Мы с моим американским мужем Джейком ночевали там одну ночь в гостинице, вернувшись из недельной поездки в Москву-Ленинград, куда меня пустили в 85-ом году после шестилетнего отсутствия – новоиспечённую американскую гражданку по фамилии McCabe.

Время бежит, несётся, меняется – не оно, конечно, – меняется мир. И я могу добавить беспроигрышно в список – чего не делал в Венеции Дима, а делала я: он ни разу не ночевал в спальнике на площади перед вокзалом в толпе других людей в спальниках, его не будила в 6 утра полиция, хлопая в ладоши и презрительно глядя – вставай, шантрапа, ща приедут настоящие люди, неча им дорогу застить… И не ночевал в спальнике на траве у воды неподалёку от via Garibaldi, куда поутру пришли собаки с хозяевами, – это главный венецианский выгул собак – собаки писали неподалёку, но не на мой спальник, – в спальник они пытались засунуть дружелюбные носы.

Нам, бумерам, и вправду в жизни повезло – мы застали несерьёзный весёлый не слишком комфортабельный ироничный мир…

Вечером лёжа в спальниках перед вокзалом Санта-Лючия мы с голодноватой завистью принюхивались к запаху овсянки, которую варили на туристском примусе расположившиеся неподалёку немцы.
Tags: Венеция, Италия, Умбрия, бумканье, живопись, искусство, книжное, литературное, пятна памяти, рецензии
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • (no subject)

    На набережной неподалёку от Орсэ расположилось плюшевое кресло с бахромой. Не, не тот диван, что «без скрипа, две ноги Луи Филиппа, третья тоже…

  • У Ириса

    Наблюдая за звёздами, наблюдая за людьми и животными, Понимаешь, что с ними может случиться всякое. Ночью падает на голову балясина с Лестницы…

  • (no subject)

    Почему-то только пару дней назад мне в голову пришло, что «свет мой зеркальце» нарушило неписаное соглашение. Заслужило, чтоб его в крапиву…

  • У Ишмаэля

    Чуть начали чертить берёзки алтынным золотом узор. В лесу на каждом перекрёстке зажжён сигнальный мухомор. Ещё не бабье, но не лето уже — так,…

  • (no subject)

    В Париже праздник – ну, а как, если нежный нежаркий день, если тополиные листья падают, шурша, на столик... И воскресенье. И люди, и собаки, и…

  • (no subject)

    Облака по небу ходили, раздувая хвосты. А по застроенным маленькими домиками улочкам возле кампуса бродили коты и кошки – кто крался, кто вышагивал,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 22 comments

Recent Posts from This Journal

  • (no subject)

    На набережной неподалёку от Орсэ расположилось плюшевое кресло с бахромой. Не, не тот диван, что «без скрипа, две ноги Луи Филиппа, третья тоже…

  • У Ириса

    Наблюдая за звёздами, наблюдая за людьми и животными, Понимаешь, что с ними может случиться всякое. Ночью падает на голову балясина с Лестницы…

  • (no subject)

    Почему-то только пару дней назад мне в голову пришло, что «свет мой зеркальце» нарушило неписаное соглашение. Заслужило, чтоб его в крапиву…

  • У Ишмаэля

    Чуть начали чертить берёзки алтынным золотом узор. В лесу на каждом перекрёстке зажжён сигнальный мухомор. Ещё не бабье, но не лето уже — так,…

  • (no subject)

    В Париже праздник – ну, а как, если нежный нежаркий день, если тополиные листья падают, шурша, на столик... И воскресенье. И люди, и собаки, и…

  • (no subject)

    Облака по небу ходили, раздувая хвосты. А по застроенным маленькими домиками улочкам возле кампуса бродили коты и кошки – кто крался, кто вышагивал,…