mbla (mbla) wrote,
mbla
mbla

Мысли по поводу

Уже с месяц назад я прочитала «Amaryllis night and day» by Russell Hoban.

С год она провалялась у меня на полке книг для прочтения (теперь, впрочем, у меня не одна такая полка, а две – глядишь, ещё через некоторое время три станет – поступают книжки куда быстрей, чем убывают c этих полок).

Привезли мне её из Лондона по рекомендации i_shmael и, кажется, в первый раз порекомендованная им книжка мне не понравилась.



Мало того, прочитав Хобана, я поняла, за что я настолько невзлюбила Фаулза после «Волхва», что не стала читать других его книг.

На удивление похожее впечатление, хотя «Волхв» – романище (большой и толстый), а «Амариллис» - романчик (маленький и худенький).

И там, и там – любовная история. И там, и там, – к любовной истории примешивается то ли мистика, то ли игра.

Любовные истории 20-го века резко отличаются от любовных историй более ранних веков. До 20-го века любовный роман, как правило, заканчивался свадьбой, свадьба была эдаким призом, наградой, а уж что там было дальше, – никого не интересовало.

В 20-ом веке всё изменилось, свадьба перестала быть точкой, после которой начиналась новая жизнь, вообще перестала быть маячащей на горизонте целью.

Романы о любви 20-го века – это либо романы о людях, которые вместе, либо о людях, которые не могут быть вместе по объективным непреодолимым причинам.

В классическом романе действие развивается по канону: знакомство, влюблённость, преодоление препятствий на пути того, чтоб быть вместе, свадьба.

В любовном романе 20-го века – знакомство, влюблённость – это либо первые несколько страниц, либо вообще за кадром. Герои вместе либо с самого начала книги, либо почти с самого начала.

«Прощай, оружие», «Фиеста», «Три товарища»... Примеров очень много.

Проблематика радикально отличается от проблематики 19-го и более ранних веков – вопрос не в том, как жениться на избраннице, а в том, как сделать так, чтоб хорошо было всегда, как сохранить накал и отчаяния, и счастья.

В 20-м веке мы захотели никогда не превращаться в людей среднего возраста с тихими радостями людей среднего возраста (я подозреваю, что и раньше людей мутило при мысли о том, что они из мальчиков и девочек превратятся в дяденек и тётенек, но только в 20-м веке стало реально – не превратиться, исчезло давление общества по превращению, да и объективно люди стали гораздо дольше сохранять молодость). В результате, вопрос о том, как влюбиться в 80 лет, как помереть от несчастной любви в 90 стали вполне актуальными.

Я реалистка, так что безусловно уверена, что происходящее в жизни, так или иначе отражается в литературе.

Революционное изменение человеческого (во всяком случае, интеллигентского, поведения в начале века) – и взлёт любовной литературы.

В этой литературе встал вопрос концовок – раз нельзя закончить свадьбой, так чем?

И вот Хемингуэй убивает героиню в «Прощай, оружие», а Ремарк в «Трёх товарищах». Что ж ещё делать?

Ещё остаётся только писать романы, или скорее рассказы, об уходе любви – «Белые слоны», «Кошка под дождём»...

Можно, конечно, писать книги про то, как герой сначала любил Машу, потом Дашу, а потом Наташу, но тогда уже речь пойдёт скорее о плутовском романе.

В человеке безусловно сидит желание вечной любви, и в классичеком делении людей на Казанов и Дон-Жуанов, Дон-Жуанов, вероятно, больше.

Уж очень обидно вкладывать столько сил, помирать от страха, – и знать с самого начала, что всё равно всё кончится, и разлюбишь.

В поздне-подростковом возрасте, когда я, как и многие другие, читала любовные романы 20-го века и имела склонность к пустопорожнему философствованию, я формулировала свои неподтверждённые личным опытом соображения следующим образом: когда-то человек верил, что он – единственный для Бога, сейчас ищет доказательств своей единственности в любви другого человека.

Я до сих пор люблю «Прощай, оружие» и «Трёх товарищей», вижу все их слабости и люблю. А «Фиесту» так просто очень люблю.

И вот читаю я «Амариллис» и вижу «накрученный» любовный роман.

Проблематика законная и понятная – собственно, в «Амариллис» она даже слишком откровенно высказана, почти, как в басне – как сделать так, чтоб всегда любить одного и того же человека и жить с ощущением счастья от этой любви. Классическая проблематика. И есть отлично написанные страницы – улицы, одинокий человек со старой бультерьерихой в баре, пустынная ночная дорога, детство.

Всё это, конечно, вторично.

И Хобан, пытаясь выпрыгнуть из вторичности, пускается в претенциозность – героиня берёт героя в свои сны, отношения очень долго развиваются только в этих снах, и там, в сонной реальности, герой должен спасти героиню, поймать её на краю пропасти, и когда во сне ему это удаётся, он проходит тест – и начинается счастье в реальности.

По сути, в «Волхве» я вижу то же самое. Хорошо написанные пейзажи, улицы, и зачем-то бредовый сюжет, который должен привести героя к сознанию, что он должен ценить отношения с любимой женщиной, и вести себя хорошо.
Замаскированная вторичность – упаковка в финтифлюшках, надетая на небездарную, хоть и не оригинальную прозу.
Tags: литературное, рецензии
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 64 comments