mbla (mbla) wrote,
mbla
mbla

Category:

кстати, об эссе...


Сильвия Плат       

СРАВНЕНИЕ
эссе  1962 г.

Как же я завидую прозаику!
Я представляю себе, как он (а скорее она – при сравнении мне проще говорить о женщинах) – так вот, я представляю, как она подрезает садовыми ножницами розовый куст, поправляет очки, вытирает чайную посуду, мурлычет что-то себе под нос, возится с пепельницами или с младенцами, впитывает кожей косые лучи света, какой-то новый оттенок погоды, и пронизывает точным незаметным рентгеновским взглядом психологические потроха соседей: соседей по вагону, по очереди в зубной кабинет, или просто кого-то встреченного в лавке на углу. Разве для этой счастливицы есть на свете хоть что-то неважное? В дело идут старые башмаки, дверные ручки, всякие там письма с наклейкой “авиа”, фланелевые халаты, соборы, лак для ногтей, реактивные самолёты, кусты роз, гроссбухи; мелкие привычки – как кто-то ковыряет в зубах, или теребит воротник, –  что угодно необычное, – кривобокое, или, наоборот, изящное; или даже то, о чём и упомянуть-то противно. Не говоря уже об эмоциях и побуждениях, с грохотом громоздящихся друг на друга. Она занята Временем – как оно проносится, замирает, расцветает, загнивает, накладывает кадр на кадр. Она занята людьми во Времени. И мне кажется, что времени у неё сколько угодно – хоть столетие, хоть поколение, хоть целое лето.
А у меня всего-то около минуты.
Я не говорю об эпических поэмах – все мы знаем, сколько времени они могут занять. Я имею в виду самые обычные, незначительные стишки. Как бы это описать – открылась дверь, закрылась дверь. А в промежутке что-то промелькнёт: сад, человек, ливень, стрекоза, сердце, город... Я думаю об этих круглых стеклянных викторианских  пресспапье, помню их, но вот найти нигде не могу – ничего общего они не имеют с пластмассовыми шариками, которые продают в игрушечных отделах Вулворта.  То, о чём я говорю, – это прозрачный шар, заключающий в себе мир, очень чистый, а внутри – лес или деревня, или семейство маленьких человечков. Перевернёшь его и снова поставишь – пойдёт снег. Через минуту всё изменится, и ничто никогда там прежним уже не станет – ни ёлки, ни скаты крыш, ни лица.
Так возникает стихотворение.
Но как мало места!  Как мало времени! Поэт вынужден стать специалистом по укладыванию чемоданов:
Появление этих лиц в толпе
Лепестки на мокрой черноте куста...

Вот так: и начало, и конец в одном вдохе. А что бы понадобилось для этого прозаику? Абзац? Страница? Он бы смешал всё это, как краски, развёл бы слегка водой, размазал...
А, вот теперь я самодовольна: нахожу преимущества!
Стихотворение – сгущено, оно – как сжатый кулак. А проза – расслаблена и широка, как раскрытая ладонь: там есть дороги, объезды, места назначения, линия сердца и линия ума, мораль и деньги. Кулак не пускает ничего лишнего и оглушает; распахнутая ладонь, в своём движении, успевает коснуться самого разного.
У меня в стихах ни разу не появилась зубная щётка.
Мне не хочется думать обо всех полезных, обычных и достойных вещах, которые ни разу не появлялись в моих стихах. Но однажды появилось тисовое дерево. И вот это тисовое дерево с потрясающим эгоизмом стало всем заправлять. Оно уже не было просто тисовым деревом у церкви на дороге, проходящей мимо дома в городке, где жила некая женщина… – как могло бы это быть в романе. Ну, нет! Оно встало в центре моего стиха, управляя тенями, голосами в церковном дворе, облаками, птицами, той нежной печалью, с которой я смотрела на него – всем! Мне никак было не усмирить его, и дело кончилось тем, что это стихотворение стало стихотворением о тисовом дереве. Этот тис был слишком высокомерным, чтоб стать проходным тёмным пятном в романе.
Возможно, некоторые поэты обозлятся на меня за то, что я считаю, что стихи – высокомерны, что стихи не всё позволяют. Они скажут, что в стихах тоже может появиться что угодно. И куда точнее, мощнее, чем в тех мешковатых, растрёпанных и невнятных существах, которые мы называем романами. Что ж, я уступлю этим поэтам их экскаваторы и рваные штаны. Я вовсе не считаю, что стихи должны быть так уж неприступны. Если речь идёт о подлинном стихотворении, то я согласна даже на зубную щётку. Только нечасты эти поэтические зубные щётки. И уж если они появляются, то как мой буйный тис, начинают считать себя  особенными, избранными.
В романах совсем не так.
Зубная щётка там вскорости возвращается на полочку и забывается. Время течёт, закручивается в водовороты, извивается, а у людей хватает времени, чтобы расти и меняться у нас на глазах. Весь этот богатейший жизненный хлам клубится вокруг нас:
письменные столы, напёрстки, кошки – весь этот любимый и затёртый каталог всякой всячины, которой делится с нами романист. Я вовсе не утверждаю, что в романе нет структуры, жёсткого порядка, точного различия между предметами.
Я только считаю, что структура прозы не так настойчива.
Как и двери стихотворения, двери романа захлопываются.
Но не так быстро, не с такой неопровержимой маниакальной окончательностью.

перевод мой.
Tags: Плат
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments