October 31st, 2007

Чем определяется интонация?

Сегодняшний чёрный вечер был нестрашным. Мягко качались тени платанов на светлых стенах домов. Фары были доброжелательны, особенно кругломордые маленькие машинки - даже улыбались.

Может быть, дело в том, что нехолодно? Или в том, что я встретила шесть собак по дороге к остановке? Почти все знакомые. Вышагивал голден рядом с инвалидным креслом, - при исполнении, повёз мальчика на прогулку, огромный сенбернар писал на столбик, йоркширчик подпрыгивал, его поджидая. Деловитая болонка нюхала что-то в кустах. Колли проследовала королевской походкой. Щенок голдена хотел сообщить всем прохожим, что он в мире есть и хочет дружить.

Знакомые лица картёжников за стеклом кафе.

Мир казался обозримым, не слепая марионеточная тревожная миллионность города, - небольшая деревня, в которой, как говорил один мой знакомый швейцарец, в такой выросший - приезжаю домой и вижу, чьи дети играют на улице.

Как в Риме двадцать лет назад - в моих любимых итальянских барах, в которых уютно, как в чьей-то кухне, и картёжники с наступлением темноты гонят по домам чьих-то не чужих им детей.

Как в том баре на уголке, куда убегал Синявский при удобном случае, чтоб пообщаться с местными мужичками на вроде бы незнакомом ему французском, а потом Марье цветочник уступил розовый куст за полцены, половина - для месьё...

о пользе буквы Ё

На работе у меня в гмэйле всё время появляется контекстная реклама, дома она заблокирована.

В основном, по-русски.

И почему-то мне предлагают ровно две вещи – купить Донцову в Германии и узнать про вечную жизнь – про вечную жизнь много разного – могу узнать, какая вера её обеспечит, могу узнать, есть ли шансы лично у меня. Короче – живи – не хочу.

А сегодня, пока, попивая кофе с круассаном, болтала по gtalk с Машкой, появилось следующее:

«Адам и Ева – отел – Турция. Место для каждых Адама и Евы.»

Минуту три я тупо обдумывала, а почему Адам и Ева отелились...