January 5th, 2008

зимние праздники

24 декабря - праздник открывающий...

Ледяной, яркий, режущий светом день.


Я потолкалась в "Шекспире" в поисках книг в подарок, обрадовалась Carey и Sebald'у. Потом обошла Нотр Дам, поглазела на реку, на чаек, на цветочный базар, на сияющую мостовую, казавшуюся влажной.



Collapse )

Об Окуджаве

Выношу из комментов почти без изменений

Посредственные стихи и никакая музыка.

Мы имеем дело с другим явлением, и чтоб его понять, надо понять, почему люди любят петь.

Окуджава - это социальное действо, включающее соучастие.

Люди делают что-то вместе, - ходят в походы, поют, - хорошо, когда возникает ощущение "своих", а в юности не просто хорошо, а почти и необходимо для очень многих, вовсе не более глупых,чем те, кому этого не нужно, людей.

Это этап социализации. И крайне важный.

От того, что именно люди поют, зависит отчасти и то, какими эти люди станут, когда совсем вылупятся.

А в железной стране, полной бряцающего официоза, Окуджава, и не только он, дал язык этой вот социализации, этому отделению своих от не-своих, он противостоял фашизму. Противоположная Окуджаве социализация - фашизация.

И язык он дал не словесный и не музыкальный, а именно - песенный.

Безусловно есть люди, у которых нет потребности в такой совместности, нет и потребности в пении.

С вырастанием эту потребность часто перерастаешь, и перерастание может быть благодарным.

Сейчас я вспоминаю Окуджаву не слишком часто, и моя потребность в совместности - куда меньше.

Но идя через мост под ветром я иногда бурчу себе под нос именно его, и раз в сто лет мы радостно или наоборот грустно поём под гитару и вспоминаем, и осознаём, что по сути, по главной сердцевинке, люди не меняются, и врут все зеркала.

Папа, сноб, знал тьму стихов наизусть, читал все последние годы Бродского и Мандельштама, папа, которому в голову не могло придти читать Окуджаву, пошёл на его похороны.

Потому что Окуджава был, наверно, лучшим из тех, кто дал язык нашей тогдашней совместности, потому что он был своим...