January 21st, 2008

Шахназаров. «День полнолуния.»

К этому разговору о кино

Фильм 90-х, который я люблю без дураков и скидок. При этом к «Городу зеро» отношусь довольно равнодушно, хотя скорее положительно, а к «Царейубийце» неплохо, но тема несколько раздражает – убийство царя с семейством мне представляется далеко не самым большим преступлением того времени (конечно, плохо царей с семьями расстреливать, но, увы, ежели ты царь, то некоторая вероятность не снести головы –профессиональный риск).
А больше никаких шахназаровских фильмов я не видела.


....

«День полнолуния» я видела дважды. После первого раза в гостях на видике очень захотела достать DVD. mrka привезла, и не было ни малейшего разочарования. И ещё смотреть буду.

....

Первые десять минут первого просмотра – недоумение. Бессвязные кадры.

Гангстеры едут в машине, на них сверху из трамвая смотрит девочка, из этого же трамвая благообразный человек выходит, идёт на киностудию. Разговаривает там с хорошо его знающим режиссёром. Человек умственно не вполне полноценный. Режиссёр обещает позвать его на какую-нибудь массовку... На пустыре у железно-дорожного переезда гангстеров расстреливают другие гангстеры.

Напряжённо ищешь связей, развития сюжета, пока не догадываешься – связей не будет, сюжета тоже. Если, конечно, не называть сюжетом ленту жж – события, мысли, картины, объединённые временем. Огромный это сюжет – одновременность – кстати, из этого сюжета и садящийся в пирогу дикарь.

Поезд едет, самолёт летит. В домике путевой обходчицы умирает её отец, нищета, по телевизору певичку показывают, певичка на студии с любовником ссорится. Мальчик читает «путешествие в Арзрум», засыпает на диване, молодой Пушкин разговаривает с калмычкой.
Спит в подворотне старый грязный сеттер. И снится ему, как он с хозяином (тогдашним хозяином жизни и хозяйскими не менее холёными друзьями) охотился на уток. Старик и мальчик, казахи, бредут вдоль железнодорожного полотна, старик рассказывает мальчику легенду...


Когда я в первый раз на всё это смотрела, у меня жж ещё не было, а на второй раз меня ударило – да, френдлента – куски, обрывки чужой жизни, мыслей, радостей, горестей. То самое. И эта нитка одновременности оказывается на удивление прочной.
Но не только одновременность – ещё и повторяющаяся мелодия, музыкальный пробегающий мотив.

Послевоенные кадры, –
офицер с очень красивой женщиной – вот они идут фотографироваться в студию, залитая солнцем и листвой улица провинциального городка.

Офицер с этой женщиной в ресторане. Белые скатерти, бокалы. Совсем мододенький официант берёт заказ.

Женщина ссорится с офицером. Бросает бокал. Убегает по лестнице. Молоденький официант стоит у окна и смотрит на неё.


Разрозненные кадры, иногда повторяющиеся с совсем маленькими вариациями, воспоминание, постоянно приходящее, мелодическое.

И в самом конце фильма девочка с телестудии ловит людей на улице, задаёт им глупейшие вопросы.

Просит старика на скамейке рассказать о каком-нибудь важном событии, которое с ним случилось за время его уже долгой жизни. И – «я работал тогда официантом» – офицер, женщина, падающий со стола бокал...

...

Я даже не уверена, что хочу смортеть другие фильмы Шахназарова. В каком-то очень важном смысле этот фильм кажется прощальным, завершающим. Ну, вот как у Бертолуччи «Последнее танго в Париже» – дальше только под горку.

В том смысле, в котором лебединая песня – человек сумел попасть в яблочко, и, кажется, после этого вряд ли ему удастся ещё что-нибудь хоть отчасти сравнимое по значимости, по открытости. Чужое, разное, на одной планете, в одном городе. Бегущие в прошлое минуты, протянутая за ними рука...