July 17th, 2008

(no subject)

В автобус вошёл молодой человек, громко бубня себе под нос: ту-ту-ту-ту. Сел у окна и стла корчить рожи - то язык высунет, то сморщит нос и щёки, как давняя таллинская игрушка - поролоновая морда лихого моряка с трубкой - сзади три дырочки - всунул в них пальцы и кривляйся им сколько хочешь.

Сразу ясно - молодой человек сумасшедший.

Наш декан, когда идёт по улице, поёт себе под нос: трам-пам-пам. Пожалуй, и не стесняется, когда кого-нибудь встречает.

На любом собрании, на любом семинаре, самом разумном и нужном, я рассматриваю уши присутствующих - уши так похожи на съедобные ракушки, или на печенья - погрызть бы их. А в метро как иногда хочется дёрнуть кого-нибудь за шарфик, или за хвостик.

Покривляться, даже не обязательно перед зеркалом - пальцем прижать нос, чтоб получился пятачок, или наоборот потянуть вниз и попытаться достать до кончика языком - как же без этого! И побубукать.

«Ха-ха-ха
Да хе-хе-хе,
Хи-хи-хи
Да бух-бух!
Бу-бу-бу
Да бе-бе-бе,
Динь-динь-динь
Да трюх-трюх!»


Однако мы вполне нормальны и воздерживаемся от подобного асоциального поведения при посторонних.

Сумасшедшие же, видимо, не смотрят на себя чужими глазами и ведут себя на людях точно так же, как в одиночестве.

И дети тоже. Собственно, в этом смысл сказки про голого короля. И смысл социализации...

(no subject)

Солнце даже в нежаркий день бьёт по террасе ресторанчика на крыше. А ветер вздёргивает над столом край плохо прижатой бокалами бумажной красной скатерти.

И герань красная в горшках. А чуть ниже наискосок через двор черепичная крыша одноэтажного дома, наполовину скрытая диким виноградом, по ней идёт на охоту бело-рыжий кот.

Картинка сама ложится в стопку.

Подпись: лето в городе.

Люди разъезжаются на каникулы. У тротуаров попадаются машины с велосипедами или чемоданами на крыше – погрузка.

Цветные картинки из книжки – повторяющиеся, успокоительные.

Вот этот кот бело-рыжий – ходил ли он по крыше два года назад? А может быть, другой кот? Не может такая крыша жить без кота.

Но крыши живут дольше котов. И деревья тоже.

Мир полон следов – бабушкин кувшин, в который она ставила купальницы летом 1964 года. Купальницы с усть-нарвского луга. Надписи на стенах. Мой компьютер помнит папин пароль в gmail.

Декорации живут куда дольше действующих лиц.

Лица сменяются, и декорации привыкают к новым...

А нам приходится принимать этот порядок вещей и радоваться коту на крыше даже, если кот – не тот.

Впрочем, кому-нибудь ведь он – тот, и если глядеть на этот мир в подзорную трубу с луны, сделанной из гамбургского сыра, – он несомненно правилен и прекрасен – кот, герань, внутренний дворик, за спиной у которого едут машины, идут люди по тротуару...