September 8th, 2008

(no subject)

Во французской книжке, которую я сейчас читаю – « L’élégance du hérisson » («Элегантность ёжика») – упоминается шарик, который потрясёшь, – и снег идёт на маленькую эйфелеву башню, заточенную в стеклянную тюрьму.

Для Сильвии Плат такой шарик имел большое значение – в стихах он появляется и в эссе.

Снег идёт на маленький городок.

И для Юхана Боргена – в «Маленьком лорде» снег в шарике падает на ёлки и крыши.

Я видела в какой-то витрине шарик, где снег шёл на маленького снеговичка-дворника с носом-морковкой и метлой.

Всё дело в сыплющемся снеге.

Картинка на стене с каким-нибудь острокрышим городком остаётся картинкой, изображением.

В городке в табакерке должна играть музыка.

Раковина, которая жила на полке в бабушкиной комнате и принадлежала бабушкиной сестре Гале, – такая, что к уху поднесёшь, и слышен шум моря, – похожа на стеклянный шарик, в котором идёт снег.

Когда-то перед Рождеством я гуляла по маленькому немецкому городку, кажется, по Гейдельбергу, шёл снег, и в освещённых витринах шли часы – с маятниками, бюргерские вычурные.

Вечность неотделима от повторяемости.

Отдельный мир, в который нет доступа – только глядишь через окно – вот чем завораживают эти шарики.

Движение – падение снежинок – знак параллельной вселенной.

Машут руками фотографии в «Гарри Поттере».

Этот взмах из неподвижности, это эхо привета из другого мира – за стеклом, за зеркалом...