December 28th, 2008

(no subject)

Стало холодно. И почему-то минус два, ледяные мандарины на зубах, розовеющее на закате небо и минус пятнадцать, красное ядовитое солнце, садящееся в самом конце Малого проспекта, одинаково морозят нос.

Я живу каникулярной жизнью в Париже впервые за много лет, впервые, может быть, с того времени, как, приезжая из Америки, я пыталась ухватить Европу за радостный хвост.

Мы пронеслись по городу - от Монмартра до Елисейских полей - в этот холод можно только бегать, вдыхая запах корицы от горячего вина на каждом рождественском базаре.

Мы съездили в Шартр, посидели в шкатулке собора, освещённые витражами.

А вчера - на Ламанш. В самое близкое и самое глупое место - городок Довиль, тот самый, где дамы в начале уже прошлого века надели купальные юбочки, а господа - полосатые купальные трусы и вошли в солёную воду. А сейчас на улице, одна сторона которой - песчаный плоский длинный пляж, стоят невзаправдашние курортные упитанные дома в стиле модерн - с башнями.

Но всё равно кричат негородские непомойные чайки, всё равно постукивают, позванивают коровьими колокольчиками мачты, и каждый чаячий крик и мачтовый перестук немедленно делается знаком - точкой отсчёта, узелком на линии горизонта, где яркое небо отделяется от чуть более тёмного моря. А скрип ракушек под ногами и следы собачьих лап на песке - той самой радостью, которая ностальгична по самой своей природе и требует повторения, как постоянно возникающая музыкальная тема...

И в окне, отделяющем нас от ледяных сумерек, перемигиваются глаза красные и глаза синие двух ёлочных гирлянд...