February 19th, 2010

Daniel Pennac (http://fr.wikipedia.org/wiki/Daniel_Pennac)

Год назад Сенька подарил мне на Рождество штук семь книг в картонной коробочке. Я швырнула короб на большую заваленную непрочитанными книжками скамейку. На отведённой им полке они давно уже не умещаются, а в силу запредельной моей неорганизованности, когда какая-нибудь из непрочитанных моими автобусными стараниями всё-таки переходит в другой разряд, она обычно остаётся по прежнему месту жительства – с непрочитанными приятелями.
Так или иначе, я достала из коробки книжку Пенака, ту, что была с левого края. Она оказалась очевидным образом не первой в целой серии книг. Тогда я обратилась к правому краю. Но и с правого края стояла не первая. В третий раз взяла из середины. И опять – не первая.

Впрочем, это совершенно несущественно.

Сначала я недоумевала. И ругалась – что за чушь. Потом рот расплылся до ушей.

Это не реалистическая проза, за которую я по первым страницам, развесив уши, приняла Пенака – это бурлеск, это фейерверк, это сказки на ночь, это детское чтение, это радостное ура – литературе. Естественно, что до писательства Пенак был учителем, и не менее удивительно, что он очень плохо учился в школе.

Когда-то в Ленинграде мы видели спектакль знаменитого лионского театра – не помню, как театр назвается, не помню и названия спектакля, хотя это была какая-то классика – но помню на сцене что-то вроде костра, старинные пистолеты, оглушительно стрелявшие, дым, и общее ощущение праздника.

Вот и Пенак такой – с бредовыми детективными историями, с Иванушкой-дурачком на французский лад, с карнавалом, на котором в обнимку вертятся любимые Пенаком обитатели Бельвиля – арабы, вьетнамцы, французы традиционно гальского происхождения – старый плакат общества SOS racisme – прекрасная ослепительно улыбающаяся негритянка, произносящая «быть французом – это состояние духа».

Главный герой всех его романов Бенжамен Моласен – глава огромной семьи. Мама его, которой должно быть уже не очень мало лет (Бенжамену за 30) вечно влюбляется, убегает из дома, рожает, и Бенжамен – универсальный старший брат-отец – детям мамы, а потом и детям сестёр. И вокруг целый Бельвиль – и бельвильские жители – это такое племя – дяди-тёти-мамы-папы детям, своим и чужим, и дети сами выбирают себе самых главных взрослых. За маму в семействе Моласенов арабская женщина Ясмина, маленькая сестра не сходит с рук вьетнамца-полицейского, который ходит с ней на работу. Сестру Терезу в отчаянье утешают два ближайших друга дома – пара гомосексуалистов, и делают ей ребёнка вдвоём. Рождение этого ребёнка – радостный завершающий аккорд одной из книжек. И в центре этого клубящегося мира Бенжамен с псом Жюлиусом, без которого он никуда не ходит, и с подругой Жюли. Бенжамен работает в издательстве, а Жюли – отважная журналистка, которая во всё ввязывается, и если в мире что-нибудь происходит, несётся туда, но всегда возвращается к своему Бенжамену, не выходящему из Бельвиля.

Я пока что прочла 3 книжки, точно прочту и остальные.

Очень советую – и для радости, и для понимания французского «идеального» мироощущения – какими французам хочется себя видеть.

жизнь удаётся

Чтоб горести - не сегодня, когда-нибудь.

И наконец можно расстегнуть куртку, а по двору пробежаться в полярке и не дрожать.

И лохматые облака на синем, и чёрная земля живыми комками, и примулы, потрёпанные снегом и морозом, но живые. И 12 градусов уже обещают. И серёжки на орешнике сияют у розовой стены.

Покажи пальчик - и

Жил на свете старичок Маленького роста
И смеялся старичок
Чрезвычайно просто:
«Ха-ха-ха
Да хе-хе-хе,
Хи-хи-хи
Да бух-бух!
Бу-бу-бу
Да бе-бе-бе,
Динь-динь-динь
Да трюх-трюх!»

Раз, увидя паука,
Страшно испугался,
Но, схватившись за бока,
Громко рассмеялся:
«Хи-хи-хи
Да ха-ха-ха,
Хо-хо-хо
Да гуль-гуль!
Ги-ги-ги
Да га-га-га,
Го-го-го
Да буль-буль!»

А увидя стрекозу,
Страшно рассердился,
Но от смеха на траву
Так и повалился:
«Гы-гы-гы
Да гу-гу-гу
Го-го-го
Да бах-бах!
Ой, ребята,
Не могу!
Ой, ребята,
Ах, ах!»