March 18th, 2010

Трифонов. "Опрокинутый дом"

Кроме дневников, как выяснилось, я толком не читала и "Опрокинутый дом" - сборник очерков с подзаголовком "Семь путешествий". Собственно, это смесь путевых заметок, воспоминаний, мыслей по поводу и без повода.

Я, кажется, когда-то открывала эти заметки, что-то мне не понравилось, и я их закрыла.

А сейчас решила всё же прочитать. И не зря. Что мне не понравилось, я сразу поняла - собственно говоря, во всех практически путевых заметках людей, живших в России и попадавших на Запад на короткое время в составе делегаций, или на какие-то писательские встречи, проявляется и отсутствие понимания Запада, и по сути отсутствие к нему интереса.

Интересоваться чем-то абстрактным, далёким, не имеющим прямого отношения к собственной жизни, - зачем. Понять за несколько дней всё равно ничего нельзя, особенно учитывая, что Запад невероятно не похож на бытовавшие да и бытующие в России о нём представления. Кстати, в отношении жизни на Западе ровно такое отсутствие интереса и понимания проявлялось в огромной степени у эмигрантов-гуманитаров 70-х годов, которые на Западе продолжали жить повёрнутыми головой к России, многие из них толком и языков не выучили. Любопытно, что эта повёрнутость головы резко уменьшилась с перестройкой. Мне кажется, сейчас те самые эмигранты 70-х в куда большей степени живут на Западе, чем тогда, даже те из них, кто часто ездит в Россию. Вероятно, это эффект разочарования - когда выяснилось, что смена власти не решает проблем, и к тому же безумный интерес к культуре был как раз в огромной степени вызван советской властью и следовавшей из неё малостью возможностей. Именно тогда расхватывали на корню огромные тиражи очень по сути посредственных книг - лишь бы не официоз.

Но возвращаясь к Трифонову - если читать "Опрокинутый дом" под другим углом зрения, не пытаясь найти то, чего там нет, а сосредоточившись на том, что есть, то оказывается весьма интересно. А как могут быть не интересны мысли вразброд? И опять прежде всего прослеживается связь с трифоновскими романами. Эта жгучая тема нитей из "Другой жизни" - тех нитей, которые тянутся из прошлого в будущее, которые в некотором смысле организуют жизнь, -и эта жизнь оказывается поставлена в контекст истории - личной и общей.
В "Опрокинутом доме" есть рассказ о том, как Трифонов ездил в Финляндию по случаю выхода там его книжки. Он попал в Финляндию во второй раз, - в детстве он там жил некоторое время, - трифоновский отец работал в советском торгпредстве. И из детства осталась рыжая лошадь на снегу, лошадь, пахнущая снегом.
"И это было всё: серое небо, мачты и лошадь. Ну, и снег. Снега много. Он был пахучий, желтоватый. Снег и лошадь были связаны, одно не существовало без другого. Лошадь была пахучая, как снег. Она стояла смирно и вызывала тоску, ибо в ней заключалось счастье, всегда недоступное. Кажется, она была рыжая, в желтизну, таким же она делала снег. Ещё помню - серое небо и мачты в порту. И всё, и никакого промелька больше. Но даже это ничтожное добыть стоило непомерных усилий: ведь серому небу и мачтам пятьдесят лет, рыжей лошади и снегу тоже пятьдесят. А если точно - пятьдесят два года."

На встрече с читателями к Трифонову подошла женщина и сказала, что её девяностолетняя мать помнит его отца. Он пошёл к ним в гости, к женщине и её матери. И мать что-то такое рассказывала, бесконечно повторяя фразы, как заезженная пластинка. Дочка каким-нибудь движением, хоть перемещением сахарницы по столу, сбивала её с повтора, - опять ассоциация с пластинкой, которую достаточно подвинуть. И мать продолжала вспоминать. И дошла до кучера торгпредства по фамилии Андерсон, и как этот кучер катал детей.
Лошадь была рыжая, её звали Калле.
"Вот что странно: всё умещается внутри кольца. Вначале была лошадь, потом возникла опять совершенно неожиданно. А всё остальное - в середине."
Так что не только Серёжа Троицкий из "Другой жизни", но и сам Трифонов явно искал в истории тайных связей, неслучайностей, - цепи, где одно кольцо цепляется за другое, в которой жизнь не оборвана, а уцеплена за прошлое, за будущее...