May 3rd, 2010

(no subject)

Сирень рифмуется с дачным мокрым серым забором, а холодный майский дождик в окно с городом Триестом, которого на свете нет.

В который 25 лет тому назад мы долго добирались из Флориды, где мокрая жара висела непросохшей простынёй в серой и тесной кладовке возле ванной.

А в Европе шёл холодный дождь. Он шёл в Люксембурге, куда мы прилетели исландской авиалинией, потому что билеты дешёвые, и коньяк в пути давали, а ещё платили за поезд - до Парижа или до любой точки Швейцарии. И мы долго ехали в Локарно, ночью в тогдашней поездной тесноте. А в Люксембурге голубоволосые старушки с пуделями пили кофе и ели пирожные в маленьких кондитерских. Нет в живых тех старушек и тех пуделей, и не знаю, народились ли новые.

Когда мы плыли на катере в Стрезу, ту, что из "Прощай оружия", тоже шёл дождь, и по озеру рядом со следом катера плыли пузыри.

И клумба на улице в виде лодки с не помню какими цветами ещё не казалась китчем. И курортные отели начала века умиляли.

В Триесте тоже шёл дождь - привычные пузыри качались в порту среди маленьких яхточек, красные апельсины на рынке жизнерадостно сверкали мокрыми боками, и тяжеловесная венская архитектура на площади взлетала, потому что смотрелась прямо в море.

В ресторанчике, где нас кормили фритурой мистой и спагети аль вонголе, клетку с крикливым попугаем накрывали платком, а в физическом институте, где работал Джейк, предлагали в буфете кофе и американский кофе - подкрашенную горячую воду.

И шёл дождь. Плюхал в зелёное море, шуршал бамбуком в парке императора Максимилиана на берегу. Кран выключили в середине июня. На каменной набережной загорали прекрасные полуголые девицы, по дну торжественно ходили на длинных ногах крабы-пауки, и на меня впервые напали медузы - я проплыла насквозь через стаю совсем маленьких и жгучих.

Если поднять голову, увижу серое клочковатое небо, бегущее над окном - светлей-темней-опять светлей.

Столько разных разностей ещё не случились 25 лет тому назад. Сколько всего началось, сколько кончилось.

Мы когда-то жили на даче неподалёку от Дубков - дубовой рощи, насаженной Петром Первым. Мне было лет шесть или семь. А на Средиземном море у меня есть знакомая тысячелетняя олива, по крайней мере, так на ней написано.

Деревья живут долго, по человечьим меркам они почти бессмерты. Дриадам просто повезло.