July 18th, 2010

(no subject)

В лесу Рамбуйе, несмотря на великую сушь, уйма подберёзовиков - крепких черноголовиков. Мы набрали два тяжеленных мешка. Сыроежки тоже есть, и солоники. А вот белых попалось только два гриба - огромных и съеденных почему-то жуками, самыми обычными чёрными навозниками, они выели сердцевину толстых грибных ног и устроиись с удобством - готов и стол, и дом.

Впрочем, сушь относительная. Засуха, засуха, воды в прудах мало, ручейки еле живы, шепчут что-то там почти неслышно. А вот мы с Машкой в её последний парижский день, в славный праздник 14 июля, попали под дождище. Сейчас говорят, что за 5 часов вылилось столько, сколько должно за три недели.

Его обещали, ничего не могу сказать - обещали мощные грозы. И небо с утра по краям становилось всё черней. Мы, как благоразумные животные, не поехали в город, но отправились пешком за полтора километра - в наш торговый центр - Машке сумку покупать. Сначала всё было вполне невинно - у меня уже есть такой опыт - начинается с дождика, а потом! Под дождиком мы шли, раскрыв один зонтик на двоих, у меня зонтика не было. Когда дождик стал дождём, мы тоже не очень испугались. Что, дождей что ль не видали? А потом как-то совсем незаметно и как-то вдруг мы оказались под мощным душем, будто небо продырявилось, и через дырки под напором ринулась вода. Мы в этот момент были на совершенно открытом месте - посредине пути - на голой поляне, - дом был сзади, чтоб в него вернуться, нужно было перейти через мостик над автострадой, торговый центр впереди - чтоб туда попасть, надо было пересечь пару асфальтовых рек, по которым плыли машины по верх колёс в воде. Мимо нас по такой реке пронеслась бутылка, кто его знает, была ли там записка. Начался град. Мы стояли под маленьким зонтиком, мокрые насквозь, и не решались ступить в мощный поток. Но на миру и смерть красна - когда мы увидели на другой стороне асфальтовой реки бодро идущих людей, причём и вовсе без зонтиков, мы тоже двинулись. В торговом центре мы слегка отжали штаны на пол, пока никто не видел. Кассирша ухмыльнулась, на нас поглядев, но мы были не одни такие. Сумку купили, и мне зонтик заодно.

А теперь вот подберёзовики в Рамбуйе. В летнем лесу, пропахшем папоротниками, где малина и колокольчики.

парижское

Нога за ногу, поворот, столик под платаном, мост, поворот, тут уже были сегодня, сад, фонтан, река. И под этими платанами-каштанами, облокотившись о папапет, глядя в воду, оборачиваясь на собак и велосипедистов, задирая голову к Нотр-Дам, навостряя уши на дальний аккордеон или на фонтан, возвращаются стародавние каникулы, приезды из Америки, городские дни, - а с какой завистью я смотрела на всех этих жующих за уличными столиками и праздноболтающих, на что этот взрослый, пылящийся в передней велосипед, - чего сейчас жевать на улице...

А на улице, на площади, - белое пиво - лениво, медленно. Возле набережной мы сидели под совсем густыми катальпами, никакие зонтики не нужны, и Машке на плечо свалился зелёный и липкий катальповый плод - и не жёлудь мелкий - увесистый такой шарик.

У воды люди стелят скатерти, выпивают и закусывают, и на мосту Искусств, деревянном и пешеходном, лучшем мосту, с которого стрелка острова Ситэ - нос корабля, и башни Нотр-Дам, и шпиль Сент-Шапель - мачты. И остров Ситэ плывёт к тебе.

На мосту Искусств американцы - из тех с пронзительными голосами - много тёток и два мужика - обедали и фотографировались, прижимая к себе открытые бутылки - ну да, в Америке нельзя же выпивать на улице.

А на острове Сен-Луи на спуске к воде тётенька в шортах и футболке купала лабрадора. Лабрадор был на верёвке, и тётенька, всё дальше заходя в Сену - вот уж по пояс - швыряла ему мячик, и лабрадор плыл за ним, натягивая верёвку. Машка задумчиво заметила, что теперь тётенька, наверно, отправится в ресторан. Набережная там выдаётся в реку углом, и за углом от лабрадора гулял с раздетым до пояса хозяином чёрный дворник. Он был без верёвки, но мячика не было, и дворнику приходилось плыть за посланными в реку хозяйской рукой воображаемыми палками.

А потом мы шли внизу вдоль воды и повстречали дяденьку с маленькой собачкой. Он сообщил нам, что сидящие на воде утки, - они ещё утята, что они тут родились, что мама их не бросила, она тоже неподалёку, что это подростки, и что он, дяденька, следит за утятами от рожденья, фотографирует их. В общем, за утят можно было не волноваться...

И так вот жуёт, плывёт, качается этот летний город, и солнце просвечивает насквозь бокалы с розовым вином и утопает в стаканах с пивом.

удовольственное

После долгого привычного мне буриданства новый аппарат куплен. По совету sanzoku - canon G11. sanzoku уговорил меня, что зеркалки делают не для таких, как я - что я и такую тяжеть таскать не буду, и объективы менять не буду. Уговорил, что не надо мне покупать новую смесь бульдога с носорогом - зеркалки и мыльницы.

Короче, есть у меня теперь приятнейшая игрушка, похожая на утопленника, но куда лучше. Сама в руки идёт, - понятная, логичная, с отличным экраном вертящимся, с ручными настройками, которыми одно удовольствие пользоваться. В отзывах люди пишут, что наконец-то не зеркалка, сравнимая по качеству с зеркалками, появилась.

Пару дней мы с Машкой вовсю развлекались, пытаясь понять, чего этот кэнон умеет такого, чего её кэнон не умеет. Фотографировали одно и то же с одними и одинаковыми настройками. И, кажется, нашли. Совсем иначе он снимает в недостаточном свете, и вообще, вроде бы, чётче снимает.

Ну, вот портреты пробные

Collapse )