December 11th, 2010

(no subject)

Вчера все вокруг радостно рассказывали друг другу, как провели вечер великого снегопаденья.

Парижане, которые разве что потолкались на мокрых улицах, не то чтоб завидовали нашим пригородным приключениям, но отчасти чувствовали себя обделёнными - им-то нечего поведать миру - метро работало.

Один славный преподаватель ехал из кампуса домой в Версаль вместо 40 минут 13 часов. В середине ночи он осознал, что на дороге он один среди брошенных грузовиков - по очевидной причине - он тихо дрожа сползал по льду. К пяти утра докатился до дому - постоял под душем и поехал обратно на утренние занятия - на поезде.

sasmok слышала по радио, возвращаясь от нас утром домой по только что открывшейся дороге, что в соседнем Велизи, где много разного рода контор и торговый центр, устроили на ночлег 8000 человек - Ошан всех накормил, спортивный магазин выдал спальники, а киношка крутила всю ночь кино.

Как же радостно сегодня таяло, хлюпала вода, стекала с крыши небольшой галереи, которая идёт у нас через весь кампус, чтоб под дождём под ней бегать. И трава подснежная хрусткая зелёная, и самое удивительное - нисколько не пострадали розы - две здоровенные красные розы на кусте над остатками снега.

И, как злая Бастинда, тает слепленная студентами снежная бабища - ничего почти и не осталось - впрочем, не баба вовсе - снежный мужичок - bonhomme de neige - вот и переводи на французский "и останется Снежная баба вдовой, будьте, дети, добры и внимательны к женщине".

И если б на дворе был февраль, то можно было б сказать - всё - зиме конец, и расцвели бы вишни - воздух сегодня лёгкий, обещающий.

Но мы только бежим к Рождеству - и зимы этой ещё - месяца на два - это если повезёт, а то и на три, если будет нам злая судьба.

А Рождество совсем за углом, и каждый год - недоумение - неужели вот так - раз - и отъели от года здоровенный кусок в этой бегущей совсем не скучной повседневности. Раз, два, три. Замри-умри-воскресни.

Что бы делали мы без Рождества в это самое тёмное время - говорю я каждый год. И хорошо, что Рождество начинается в декабре, в начале. Вот уже у нас в кампусе ёлочку поставили, и я уже глухо постукала по шарикам, иголки погрызла - а если каждый отгрызёт - лысая ёлочка останется - но каждый не будет.

И матовые гиацинты в горшках - я лиловые люблю, и лампочки поперёк улиц и на деревьях, и картинки на стёклах кафе, и красный коврик перед цветочным магазином.

Разворачивается дорога, идёт вверх на холм, и земля в самом деле делается круглой, и кружатся листья, снежинки, лепестки, вино-водочные этикетки в фильме Митьков под нежную музыку, - торопясь, наступая друг другу на пятки, и вдруг остановка, - и волны накатываются - да, равномерно, неотвратимо. А сюжет где? Где сюжет?

"Из дома вышел человек с дубинкой и мешком и в дальний путь, и в дальний путь отправился пешком".

Время постепенно закрывает двери - возраст, как годовыми кольцами на деревьях, определяется закрытыми дверями - этим не станешь и тем, и не попробуешь того, этого.

А ещё дырками в мирозданье, которые в мировой паутине иногда сразу не замечаешь - отзвуки голосов, выскочивший вдруг на экран папин электронный адрес, эхо, портреты у Роулинг...