October 26th, 2011

(no subject)

По дороге на работу я встретила Кота.

Я познакомилась с ним год назад, когда я торопилась на утреннюю лекцию, и вдруг услышала за спиной требовательное мявканье. Оглянулась – огромный пушистый котина шествовал по тротуару и орал. Я подошла к нему, спросила, чего ему надо, и он пошёл за мной. Я решила, что отведу его в кампус, – будет там жить-поживать, но мимо женщина проходила, – котовья знакомая – она сказала, что Кот живёт в доме напротив – и показала мне окно с кружевной занавеской.

С тех пор я Кота много раз видела. Неоднократно он провожал меня до калитки, часто сам с собой разговаривал, хотя всегда казалось, что со мной – такое неприятное чувство, с Гришкой тоже бывает – тебе смотрят в глаза – довольно требовательно и даже нагловато – и разинув рот так, что нёбо видно, чего-то громко говорят – а ты не в зуб ногой.

Сегодня он был молчалив – куда-то направлялся по своим котиным делам и очень грамотно перешёл улицу. Две машины пропустил, - там нестрашно, ездят небыстро, но он и останавливаться не заставил.

По дороге на работу я встретила двух тётенек с двумя собаками. Одна тётенька была при маленьком пёсике – бело-рыже-грязной дворняжке, а другая при большом, похожем на помесь лабрадора с кем-то овчаристым.

Чем-то псы друг другу страшно не понравились, или, может Большому не понравился Маленький. Во всяком случае, он с лаем так потянул свою тётеньку, что она его еле удержала, обеими руками ухватясь за верёвку.

Тётенька с Маленьким, недовольно ворча, сошла на мостовую, и Маленький потопал дальше, с головой, повёрнутой назад к обидчику, и сердито огрызаясь.

Большой уселся посреди газона, ухмыляясь во всю морду, будто и не он только что выходил из себя, будто это шутка у него была такая, а его тётенька, сверкая очками, тыкала пальцем в собственную ногу, по колено в глине в результате удерживания Большого на скольком грязном мокром газоне, и сердито и громко выговаривала ему: «Ты посмотри, что ты наделал. Посмотри!»

По дороге на работу я глядела под ноги на липовые листья и бормотала: «на освещённой мостовой кружочки липы золотые вниз стороною лицевой лежат, как будто неживые. И запоздалый грузовик, как лёгкий ангел, без усилья, по лужам мчится напрямик. Подняв серебряные крылья.» Как бормочу уже сто лет – осенью под липами.

А потом день поскакал мячиком – лекция, встреча, болтовня, задачка, болтовня – и вкатился в ранний вечер, в начинающиеся сумерки – из окна тянет листьями, яркие яблоки на деревьях засияют вот-вот фонарями.