September 24th, 2013

Третья часть без названия

2. Первые гости из России

3. После возвращения из нашего Тур-де-Франса у мамы оставалась ещё пара месяцев в Париже. Ей страшно хотелось добраться до Васьки.

Я даже удивилась её настойчивости – в моей голове Васька был почти утерянным другом юности, и я не понимала тогда, что, с перерывом на васькину кочевую жизнь в степях и на севере, а потом на эмиграцию, они дружили всегда.

Когда Васька уехал, он прервал связи практически со всеми близкими, оставшимися в России, – он же был не просто эмигрант, а человек, с головой и с ногами вовлечённый в антисоветскую деятельность.

Его однажды упомянули в какой-то из советских газет в заметке про злостных неблагодарных предателей родины, где про Ваську сообщалось, что «он крестил свою жену Виолетту».

Надо сказать, что последние двадцать лет васькин атеизм был чрезвычайно воинственным, любимым его словом для обозначения сильно православных людей было «свечкодуи». К католикам он относился несколько мягче.

Подозреваю, что когда-то было не так, хоть он и утверждал, что с церковными людьми он имел дело, только как с временными союзниками – он с ними дружил «против советской власти».

Васька гордился тем, какой он актёр, любил повторять, что он входил в мечеть, как мусульманин, в синагогу, как еврей, ну, и так далее...

На самом деле, конечно, вообразить Ваську верующим абсолютно невозможно, разве что в античных богов (в конце концов он же из козлоногих сатиров!), с которыми и подраться можно.

Думаю, что в те времена, когда церковь на Западе была отчётливо антисоветской институцией, он всё-таки не чисто прагматически с ними имел дело, а ещё и с симпатией относился к какой-то обрядовой стороне. Впрочем, он это яростно отрицал.

В общем, я его дразнила, цитируя заметку о крещении жены Виолетты, впрочем это единственная фраза, которую я оттуда помнила. А он отлаивался: «что я тебе поп что ли? Не я крестил, поп крестил»

Так или иначе, Васька не мог открыто сохранять связь с людьми в России – за такие дела эти люди могли и работы лишиться. А если учесть, что у моего папы была третья форма секретности, та, что у половины советских инженеров, и он подписывал бумагу, что не будет общаться с иностранцами, речи быть не могло о том, чтоб получать от Васьки письма напрямую...

Не напрямую связи тоже не было – её ведь надо было организовывать, общего круга друзей не было, ну и, надо сказать, Васька вообще писем писать не любил и, честно говоря, не писал. Все его связи с людьми из России были прерваны, потом возобновились либо с теми, кто уехал на Запад, либо уже когда Россия открылась.

Collapse )

продолжение следует