October 22nd, 2013

(no subject)

Эта странная лёгкая теплынь, обнимающий ласковый воздух, и темнота поглощает по вечерам, – сначала дни укорачиваются незаметно, медленно, минута-две-три, а потом – та самая галопирующая лошадь, которая гонит прилив на Ламанше – раз, два, и темно на счёт три.

Размазанные по эмалевой голубизне облака из тонкой манной каши, той, что варила мама – в холодное молоко – и мешать, мешать, не останавливаясь, растворяются – будто не было.

Было-было-было – било в барабан, нет, не барабан, саксофон – человеческий мяукающий голос...

Сена вздыбливается простынными складками – ветер против течения, в охвативших сумерках на воде масляные огни – глаза подводного речного зверя...

Три года назад – октябрьским ярким воскресеньем на кораблике – мимо полуголых загоральщиков на набережной – вдоль по Сене, по течению, разворот неповоротливого корабельного зверя – назад – на берег, в кафе, к блинам...

Не-пе-ре-но-си-мая хрупкость бытия – огромная сырная луна в тёмно-синем, нечёрном небе, – большой косматый пёс под ней, один на всей земле...

«Великий Сверхпёс
Небесный зверюга
Из-за горизонта
Вскочил упруго,
Без отдыха он,
На задних лапах
Всю ночь пропляшет
Свой путь на Запад.
Пусть я – недопёс,
Но сегодня мы
Будем лаять вместе
Сквозь толщу тьмы.» – Фрост в васькином исполнении...