November 19th, 2013

Начало

в 90-ом

Память – всё ж на удивление дискретна. Дорого я б дала, чтоб помнить дословно, но путаюсь, бреду наощупь.

Васька вернулся из России весёлый, с приглашением на март в Москву на конференцию, посвящённую Мережковскому.

От 90-го года оставался декабрьский хвост.

В середине декабря в загородном ресторане на старой ферме с белёными стенами и деревянными потолочными балками у нас была рабочая предрождественская пьянка. Жратвы было непристойно много – горы устриц, улиток, креветок. Жена моего тогдашнего шефа с искренним интересом расспрашивала про Россию, и среди прочего, услышав про то, что нет в магазинах еды, осведомилась, едят ли в России, к примеру, садовых улиток, которых можно собирать на листьях, – мы как раз в тот момент их пожирали. Я ей ответила, что улиток – нет, а вот солёные грибы – да.

Примерно тогда же к нам приехала из Питера наша старая подруга, а васькина шапочная знакомая, Наташка.

Встретившись у нас, они завели что-то вроде ни к чему не обязывающего лёгкого и приятного романа. Мне даже приходило в голову – чем чёрт не шутит, а вдруг вывезет Васька Наташку, – надо сказать, совершенно не подумав, что он меж тем не разведён с Ветой. Впрочем, откуда мне это было знать. Мы с Васькой толком всё-таки никогда не разговаривали. И уж точно ни разу не коснулись ничего личного.

На Рождество я уехала на неделю в Рим – встречаться там с Борькой Ф., Бегемот отправился в Россию, у него тогда как раз вовсю бурлил роман с будущей женой Маринкой.

А в нашей квартире поселилась И. с дочкой, дальняя знакомая из Москвы, приехавшая, чтоб встретиться с бывшим мужем. Наташка переехала на время моего отсутствия к Ваське.

В Риме шёл тёплый очень мокрый дождь. Однажды я была там на Рождество, и тогда дул пронизывающий бесприютный ветер, задувал в щели под дверями кафе. И казалось – тот самый «ветер из степи». А тут мы бродили в тёплой мокрости, ужинали в полутёмных ресторанчиках. Жили в уже знакомой гостинице, в той самой, где летом за полтора года до того. На ветках светились апельсины, на Старой Аппиевой дороге – изумрудная трава.

30 декабря днём я посадила Борьку на метро в аэропорт, а вечером  в нежно-меланхолическом состоянии села в парижский поезд.

Возможно, я позвонила из Рима Наташке, а может, мы заранее договорились, что они с Васькой меня встретят – непонятно только, зачем... Ну, Ваське в те времена было это совсем не трудно – сгонять на другой конец города, сгонять в аэропорт, за семь вёрст киселя хлебать...

На Лионском вокзале они мне немедленно сообщили, что не надо мне заходить к себе домой, чтоб не устраивать Новый год вместе с И., у которой расстроились собственные планы. В общем-то было это нехорошо, но с другой стороны, не было у меня перед И. обязательств.

В общем, я не сопротивлялась, сказала только, что мне надо под душ. На что Васька обезоруживающе заметил: «ты же тут жила, в чём проблема». От васькиной интонации меня на секунду захлестнуло нежностью – как уже было раз,  когда мы гуляли с мамой, и он потащил нас в какую-то дурацкую забегаловку у «Инвалидов». Вдруг в чепуховом разговоре – обратившаяся на случайную собеседницу нерастраченная нежность, его неприкаянность, его отдельность...
Collapse )