March 7th, 2014

(no subject)

Опять каждой палке хочется расцвести, как тому пню в тот весенний день, про который мама в детстве пела. Чего только она не пела – советские песни, Окуджаву, Галича, романсы – за рояль садилась в полутьме – и вперёд. А летом на веранде, когда толпой чистили грибы, и шпарило солнце через цветные стёкла, пела без рояля, и мы подвывали - «и наконец ать-два, ведь я певец, ать-два, ведь я пою всю жизнь напролёт».

Или когда под ливнем возвращались с Чёртова озера, – от маленькой глубокой чашки с тёмной, отливающей рыжим, водой. По шоссе, сняв рубашки, – ать-два – и орать песни.

Фотоаппарат у меня появился на Рождество 2004-го. Вообще-то у Васьки – ему дед Мороз принёс. А весной 2005-го, когда началось цветенье, я неделю предвкушала, как мы с Васькой и с Катей на заднем сиденье поедем снимать знакомые деревья. Лесные ещё не расцвели, они чуть позже, так что – не пойдём пешком в наш лес, а на машине в Медон к станции, к дереву напротив вокзальчика, потом к дереву у дороги, похожей на просёлочную, с травой и лужами,  уходящей в небо между двух каменных стен... И с физическим наслаждением, от которого мычишь под нос и потягиваешься – впервые протягивала объектив к веткам, а Васька всё говорил – «ну, хватит, сколько можно одного и того же»... Он не любил долго на одном месте...

Зацветают магнолии, дерево у станции срубили, там построили дом, а то, что у дороги – слепит белым в автобусное окно.

И мелкие тюльпаны с крокусами перемешались на газоне.

Деревья, деревья, белизна ветреная – и не протянуть руки, не прижаться, не написать письма...
...
Приехать на работу, и каждые полчаса тыкать в новостной сайт. В 79-ом я и от этого как колобок укатилась, – ан нет, догнало...

В моём мире с дырой в самой середине, кричу ау, и эхо в ответ, – эхо-эхо-эхо