August 3rd, 2014

стекляшки

Раз. Перед завтраком мы шли плавать к любимому лодочному спуску – по узкой каменной тропинке – справа море, слева скалы, заросшие соснами и олеандрами. И вдруг прямо перед носом – щенок чайки – огромный, отъевшийся, больше взрослых чаек – он захлопал крыльями, но взлететь не смог, отковылял на здоровенных лапах – было как-то беспокойно – один, летать не умеет, как он тут.

Когда мы шли обратно, его не было – решили, что спрятался в какой-нибудь расщелине, и что, наверно, раз он устроился на краю посёлка, его подкармливают.

Через пару дней этот же неуклюжий чаячий щен на том же месте нам встретился опять – он неуклюже взмахнул крыльями – и у него получилось – пролетел несколько метров и уселся на воду. Мы с ним каждое утро теперь встречаемся – летает понемножку, плавает – чёрт его знает, где его родители.

Двас. Мы в зелёных холмах ходили к дальнему тёплому озеру, куда впервые в пресную воду заманили Таню – она плавает только с людьми, а люди плавают обычно в море. Огромная цапля при нашем приближении поднялась и полетела на другой берег – отпечатавшись на сетчатке крыльями над водой.

Мне было неохота надевать кроссовки и я отправилась гулять в моих любимых тапочках из магазина «Декатлон». И всю дорогу очень об этом жалела, потому что казалось, что иду я босиком по камням. При этом мне было как-то обидно – Катька шла в точно таких же тапочках и не жаловалась – и чего это я такая нежная – вроде босиком умею ходить лучше других. Меланхолично вытряхивая из тапочки камушки, я увидела в чём дело – я забыла в Париже стельки – а это такие отличные тапочки – покупаешь себе несколько пар разного цвета и одни стельки, которые перекладываешь из одних в другие, и вот я взяла с собой синие, а стельки остались в жёлтых… А я-то думала, что вот, понимаю теперь, каково было бедной Русалочке… Зато – вывели козу – добрая Танька выдала мне стельки из своих кроссовок, и остаток обратной дороги я наслаждалась каждым шагом.

Трис. Мы нашли вчера в лесу большой плоский камень, на который наклеим привезённую из Парижа латунную табличку со стихом – к оливе. Вчера уложили камень в приметном месте у тропы, теперь надо вернуться туда с тележкой, чтоб его до машины доволочь – нашли мы его неподалёку от места, до которого можно доехать…

Четырес. Ночью была гроза, громкая свежая… А в другую ночь в кустах под ушами у спящих в саду Катьки с Сенькой – громко хрюкали…

***
А камень, на котором Васька сидел у края рощи на берегу, лежит – большой одинокий. И привычно по дороге домой – не то, чтоб веришь в чудеса, но открываешься им навстречу…