October 21st, 2014

(no subject)

Прошёл дождь, но холодно не стало. Официант в футболке с короткими рукавами наклонил круглый голубой пластиковый столик, и вода стекла с него на тротуар. В лужах прохожие отражались, и облака ушли к краю неба и дальше за розовеющий горизонт... Очень пустынное было небо, и темнело не по-южному, всё-таки постепенно. Зажглась Эйфелева башня, – соломенной её по вечерам Васька звал.

И мокрый город расцветал «серой розой», и «без парижан его не бывало», и люди в котелках прогуливались по бульварам под газовыми фонарями, и пыхтел на Сене буксир, и «господин Доминик у руля», и я шла-шла-шла – мимо золочёной тётки на Трокадеро, на голове у которой я когда-то фотографировала чайку, мимо карусели, заигравшей c’est si bon, а лошадка в яблоках махнула мне мочальным блондинистым хвостом...

И шла я за всех за них, – через мост над взъерошенной водой, по набережной, и огромные ещё зелёные листья катальп намокали в лужах… И город откликался на прикосновение, пружинил асфальт под ногами… И смерти не было, и не было слова никогда… А только шаги, листья, вода – идти, идти, идти… Но вот уже метро…

И потом в Медоне тёмная платформа, влажный густой негородской ночной воздух…