February 25th, 2015

(no subject)

Предыдушее

Про бездомных собак, про большую левретку, про Настю, про пригород Кретей, про бассета Ипполита, про собак и их человеков...


И ещё из поездок в Ленинград в девяностые – брошеные собаки. Не дикие – домашние породистые выброшенные звери ходили по улицам. Ньюф, слегка облезлый, жил в родительском дворе при поддомном магазине...

Однажды по дороге с рынка мы встретились с псиной, – длинноухой охотничьей в глаза глядящей. У нас были сосиски в мешке, и она их унюхала. Наверно, дело было в 95-ом, в 91-ом откуда бы сосиски взялись? И мы ей дали – одну, вторую... Я смотрела на маму, а она на меня... Нет, они не могли взять собаку. Была Долька, которая не смирилась бы с ещё одним зверем. Родительские ежегодные приезды к нам. Ну как?...

...

И примерно тогда же мы с Васькой единственный раз в жизни встретили бездомную собаку во Франции, у собственного подъезда. Мы вернулись откуда-то, от Синявских скорей всего, летним вечером, – было уже темно, но ещё не ночь. По двору кругами бегала молодая собака, похожая на большую левретку. Без ошейника, сама по себе. Случившийся тут же смутно знакомый подросток из соседнего подъезда сказал, что третий вечер подряд её видит... Мы переглянулись – надо везти в приют. Мы не могли взять вторую собаку... По крайней мере, так нам казалось... И мальчишка не мог... Мы с Нюшей и с Кошкой даже не очень представляли, как мы можем отвести её к себе до утра... Мальчишкина мама согласилась взять её на ночь. Отвели к нему. Накормили. На следующий день мы с Васькой и с собакой, теперь уже нашей знакомой, поехали в приют.

А там нам не поверили... Неулыбающаяся молодая женщина переспросила десять раз, откуда собака у нас взялась, она явно думала, что мы избавляемся от своей...

Когда собаку уводили от нас, она поставила Ваське на грудь лапы – это ведь была большая собака...

Нет, мы говорили друг другу, что судьба её наверняка сложилась удачно – такие не задерживаются в приютах, – молодая, похожая на большую левретку, – конечно же, её сразу кто-нибудь взял...

Когда почти десять лет назад я привела с прогулки потерявшегося маленького пуделька, Васька сказал, что если хозяева не найдутся, значит, оставим себе – всё!

...

И ещё один пёс, которого мы не взяли, – бассет с торжественным именем Ипполит. Папа звал его, конечно, Ипполитом Матвеичем, но отмечал, что совсем не похож нравом наш Ипполит на Кису Воробьянинова.

А попал от к нам от внучки Егидеса Насти, с которой в те времена мы немножко общались.

Настя тогда делала восхитительные безумные шляпы – шляпы-поэмы, шляпы-шутки, иногда увенчанные скульптурными группами, в стилистиках разных времён и с лёгкой издёвкой – постмодернистские шляпы. А ещё Настя лепила людей, зверей, целые жанровые сценки, и обжигала всё это в домашней печи. Жила она с мужем и детьми в дешёвой квартире для художников, выданной мэрией ближнего парижского пригорода Кретея.

В Кретее есть совершенно выдающиеся современные дома – очень разные – угловатые и округлые, модернистские и под старину. Васька ими всегда восхищался, говорил, что наконец-то на смену строительству шестидесятых приходит современная архитектура.

И в этих домах выдавали удешевлённые квартиры – а на центральной улице в первых этажах мэрия устроила жильё для художников – с условием, что мастерские с огромными до полу окнами должны просматриваться снаружи – никаких занавесок. Остальные комнаты помещались сзади.

В результате в недорогом пригороде с очень смешанным населением возникла «художественная» улица, где прохожие могли любоваться картинами, шляпами, скульптурами через огромные окна.

А в двух шагах от этой улицы довольно большое озеро, по берегам пешеходные дорожки, рыбу ловят, не велосипедах ездят, и как-то в день музыки, такой французский праздник в самый длинный день года 21-го июня, мы приехали туда поглядеть на китайских драконов, которые летали над озером, взрываясь фейерверками и размахивая хвостами, в холодном не по сезону небе.

Как-то раз Настя с тогдашним мужем Андреем проходили по набережной недалеко от Шатле, там, где в Париже сосредоточены зоомагазины. Лучше всего там идти с завязанными глазами, мимо витрин и клеток с морскими свинками и кроликами прямо на тротуаре – всех хочется купить и забрать себе – щенков, котят, попугаев. Настя увидела там ушастого щенка бассета. И не устояла. Это был совершенно безответственный поступок – не было у них у обоих желания щенком заниматься, а Андрею собака и вовсе была не нужна...

В первый раз Ипполит попал к нам месяцев в восемь, недели на две, когда ребята куда-то уехали. Несмотря на свой малый возраст, он был очевидный мужик – бесстрашный решительный упрямый. Ему очень хотелось спать с нами в кровати, а мы его не пускали, –сталкивали, – и он применял описанную у Херриота тактику заползания – сначала умильно глядящая голова оказывается возле подушки, – ну как её столкнёшь, такую добронравную, – потом передние лапы ненароком, надо ж их под голову подложить, – ну, на этом этапе, если заметят, так столкнут, но ведь бывает, что не замечают, спят, к примеру, – и тут-то надо только подтянуться – раз-два – и в дамках. А коли столкнули, всё начать сначала, – главное не уступать!

Нюша Ипполита полностью приняла и играла с ним очень осторожно – переворачивала его с наскоку и клацала над ухом зубами, но исключительно аккуратно. Наша кошка по имени Кошка была тоже совершенно не против появления в доме ушастого зверя, – она сидела в засаде на стуле под вешалкой, в груде шарфов и свитеров, и терпеливо поджидала, когда же Ипполит по дороге из спальни в гостиную мимо пробежит. И тогда из-под какого-нибудь свитера высовывалась когтистая лапа и хватала его за ухо. Сама невозмутимость – Ипполит делал вид, что ничего не произошло, и бежал по своим делам дальше. Ипполит вообще был чемпионом по невозмутимости – однажды на прогулке он свалился в пруд – поскользнулся на глинистом крутом берегу, не удержался и упал в воду, – вылез, отряхулся, сделал вид, что так и надо, просто, дескать, окунуться захотелось – и был таков. А на холмах и в скалах в Фонтенбло он не отставал от Нюши, перебирал маленькими лапками и упорно лез вверх.

После двух недель у нас Ипполит вернулся к себе, потом опять попал к нам на время. И тут Настя позвонила и сказала, что им придётся его отдать, и что если мы его не возьмём, то она даст объявление в газете.
Collapse )