April 12th, 2015

(no subject)

Утром в воскресенье с чашкой кофе можно стоять у окна и глядеть на сорочье гнездо на набухшем ожившем  тополе, – как же хорошо, что этот тополь не срубили, что он здоров и молод! Скоро гнезда и видно не будет – а пока «на бледно-голубой эмали» топорщатся красноватыми почками ветки.

Два скрещенных самолётных следа наводят на мысль о какой-нибудь планиметрической задаче, впрочем, вдруг изогнувшись, уводят в стереометрию.

И резная сорочья тень крадучись, чуть касаясь, пробегает по стене.

Можно подержаться за собачий нос, подёргать за лапу, сообщить собаке, что таким плохим зверям в зоопарке место, почесать за ухом кошку, покрутить в руках её хвост…

Васька не выносил, когда я гадости зверям говорила – людям можно, они ответят, если что, а зверям – никак.

Подумать, что почему-то не видно чаек, впериться в голубизну, разбавленную белилами, представить, как встряхиваешь стакан, играя с краской, как расходится, не растворяясь окончательно, белизна…

«только миг, только растворенье, нас самих во всех других как бы им в даренье»

Допить кофе и побрести на рынок.