November 16th, 2015

(no subject)

Когда убивают у тебя дома, – больней. Дальнее всё-таки отзывается строчкой новостей... Не хватает эмпатии на ежедневно происходящее в мире. И ещё – за свой дом худо-бедно отвечаешь.

Когда слышишь сирену скорой помощи, сжимается сердце. Но ведь бОльшую часть сирен не слышишь даже в собственном квартале.

Мы имеем право на разный уровень эмпатии – сердцу не прикажешь – но помнить, что в других местах шарика гибнут всё время, мы обязаны... И помнить, что эти уроды убивают больше всего людей у себя, – ведь до нас ещё и дотянуться надо...

...

Когда сообщили о взрыве на вокзале в Мадриде в 2004–ом, было мучительно услышать, что у погибших звонили в карманах мобильники.

Красные бригады взорвали вокзал в Болонье, когда мы с Бегемотом были в Европе на каникулах из Америки. Заглянула в вики – 85 погибших, больше двухсот раненых.

Мы с Джейком в 85-ом провели вечер в Белфасте – по дороге из Ирландии в Шотландию. Ирландские католики на деньги американских ирландцев превратили Белфаст в город после бомбёжки – зияющие чёрные подворотни, пустые оконные глазницы...

Мне вчера очень не хотелось открывать френдленту, я боялась увидеть там бессмысленную ненависть со стороны живущих не в Европе, – не к террористам, не к Игилу, – до них далеко, а к тем, до кого глаз дотягивается у российских туристов в Париже – к беженцам, у которых разрушили страну, к неграм, к северо-африканцам...

Я всё-таки открыла – и встретила мало такого... Но встретила...

Когда Игил забрасывает в интернет видео, где уроды рубят на куски статуи, они знают, что нам больно на это смотреть. Не только на то, как они жгут людей в клетках, но и на разбитые статуи. Больно знать, что нет больше арки с обложки учебника истории древнего мира...

Невозможно жить на маленькой земле в разных веках. Но очень важно помнить собственную историю. И недавнюю. По приказу Робеспьера рубили головы статуям царей иудейских, – ведь они же цари! Парижская коммуна свалила Вандомскую колонну, хотела разрушить Лувр... В Вандее сжигали крестьян в церквях.

И даже желание умереть за свою уродскую идею не у джихадистов родилось: «смело мы в бой пойдём за власть советов, и как один умрём в борьбе за это»

Хотят террористы, чтоб мы боялись. Бояться нельзя совсем. И нельзя уступить ни пяди в нашем способе жизни, в свободе. Наш страх и наши уступки – это их победа.

Землетрясения, цунами уносят больше жизней. Намного. Смерти в терактах эмоционально отзываются больней. Но помнить всё-таки надо, что шансов погибнуть в автокатастрофе несравнимо больше, чем от теракта...

А комменты я сниму. Не хочу ничего обсуждать. И в ФБ бы сняла, коль можно было бы.

Цитирую полностью текст

Текст VBA привожу полностью

Сегодня читал лекции для студентов в госпитале Биша на севере Парижа, куда перевели нескольких раненых после теракта, заодно обсуждали с коллегами уроки последних событий. Уроки таковы.( Collapse )


1. Надо честно признать, что службы безопасности проворонили организацию террористов. Понятно, что предвидеть было трудно, потому что организация шла из-за границы, по всей видимости, из Бельгии, оружие и взрывчатка привезены прямо на днях. Ну так бельгийская служба безопасности оказалась не на высоте.

2. Медицинские службы сработали очень достойно. Жена моего коллеги из госпиталя Биша – шеф службы переливания крови в госпитале Питье-Сальпетриер. Как она рассказывает, так называемый белый план, координирующий действие всех медслужб Парижа в чрезвычайных ситуациях, был введен в действие очень быстро, как только раздались первые взрывы. Через час он уже работал в полной мере. План включает в себя организацию и вооруженную охрану единого центра координации медпомощи, мобилизацию шести госпиталей первой линии, приготовление к мобилизации госпиталей второй линии, разворачивание подвижных пунктов сортировки и первичной помощи, организацию трасс эвакуации, взаимодействие с полицией, армией, прессой и родственниками пострадавших... в общем, там очень много ступеней. Неожиданным было то, что сразу же после сообщения о терактах многие врачи и другой медперсонал, которые не были на работе и не были вызваны, сами явились в госпитали по месту работы. Поэтому полностью хватило персонала для всех процедур, операций и т.д. Ну, о том, что были огромные очереди из желающих сдать кровь, уже много писали.

Медицинские результаты пока крайне впечатляющие. Из 352 раненых, 99 поступили в госпитали в критическом состоянии – множественные пулевые ранения, взрывные травмы. Обычная смертность таких раненых, практически агонизирующих, очень высока. После двух суток из 99 критических умерло только трое. Не знаю, как будет дальше, но пока это просто великолепный результат. Медслужбам - браво!

3. Хорошо проявили себя службы безопасности Stade de France. Как я уже писал раньше, по личным причинам я немножко знаю эту службу изнутри. Сейчас и полиция, и спортивные руководители сошлись во мнении, что целью террористов были взрывы на трибунах во время матча на глазах у миллионов телезрителей, матч Франция-Германия очень популярен. Жертвы должны были быть огромны, не только от взрыва, но и от паники на трибунах, и все это перед президентом страны. Реконструкция событий показывает, что один террорист с билетом приблизился к входу, но, увидев, что служба безопасности тщательно обыскивает всех болельщиков, не решился входить. Так эти трое в поясах смертников и бродили около стадиона, пока не взорвались, пока неясно как – сами или по сигналу извне. Здесь жертвы были минимальны.

Для спокойствия зрителей матч решили не прерывать, потому что были уверены, что на самом стадионе взрывчатки нет. Далее стояла задача эвакуации 80 тыс человек так, чтобы избежать паники, тем более, что многие зрители уже получили звонки и смски о том, что Париж и стадион атакованы. Здесь сделали очень правильный ход, разрешив болельщикам спуститься и походить по газону стадиона, пока идет медленная эвакуация. Многие это делали с удовольствием, потому что прикольно, только что здесь бегали звезды футбола, а теперь ты. Тем временем малыми порциями, без паники, все 80 тысяч были эвакуированы.

4. Телевидение показывало гнев некоторых родственников погибших, которые долго не могли ничего узнать про своих близких. Это действительно так, информация о погибших и раненых часто бывала запутанной. Но тут я не знаю, как можно улучшить дело. Ведь часто пострадавшие не имели при себе документов, или были изуродованы до такой степени, что их нельзя было идентифицировать. Некоторые раненые были в травматическом и психологическом шоке, не могли назвать себя, заговаривались, вели себя совершенно неадекватно. Как тут быть службе информации, трудно сказать. А еще труднее утешить родственников.

Теперь дело за полицией и антитеррористической службой. Надо достать организаторов и и уцелевших террористов. Что там у хохлов бельгийцев?