January 7th, 2016

(no subject)

В восемь утра через окно дождь в январской полутьме казался – состоянием мира – неизменным неизбежным – люди скользили в серой полумгле под мокрыми вянущими зонтами, и даже яркость этих зонтиков не пробивала наброшенной на дома, на деревья истекающей неотжатой тряпки.

Вечером в темноте в платановой кроне орали птицы – так громко, что казалось, кто-то включил запись и через открытое в нехолодный январь окно она свиристела пронзительно и требовательно – но нет – это кричал многоголосо платан – а крикунов во тьме не видно. Стая попугаев? Раз в Булонском лесу мы с ней встретились, почему б не на соседнем платане?
Но под дождём утром молчат даже чайки и сороки, и чёрные с жёлтыми клювами дрозды.

Только капли липнут к автобусному стеклу, и несколько январским нарциссов качают жёлтыми головами на зелёном газоне...

«Капли бьются о стекло - кап-кап. Всё стекло заволокло - кап-кап.»

...

«Между пальцами года просочились - вот беда. Между пальцами года - кап-кап.»

Что ж – глядеть на мокрый январь, на огромную ёлку с серебряными шарами, – под ветром кажется, что слышишь через толстое стекло их звон, – и помнить – всех помнить – людей, собак, кошек, корову Lilas, и как домик возле автобусной остановки стоял на месте нынешнего многоквартирного, и перед ним за столиком мужик в очках читал, и дочки его в саду играли, и собака в кустах пряталась, и из дома через переулок, возле которого куст лиловой сирени, выходил огромный дог, больше сопровождавших его девчонок – подружек тех, что из первого дома – и на его месте тоже новый многоквартирный стоит...

«Одни стоп-кадры остались, хоть на стенку вешай, а других как не было...»

Волшебный фонарь – ты в центре, и медленно вокруг тебя вращаются живые картины – остановка – фотка – беззвучный крик – кружатся тени на стекле – позванивает ёлка серебряными шарами.