February 9th, 2016

(no subject)

Проходила я в пятницу мимо «Шекспира», как со мной хоть раз в неделю да случается.

И решила поглядеть, что за книжки у них на улице на этажерках у стены стоят – по евро за штуку. Раньше всякая ерунда была. А сейчас много хорошего! И старая классика, и современные книги.

Что ж – немудрено – электронные книги на марше – уж я и не помню, когда бумажную в последний раз читала. Но «Шекспир» выживет. Они открыли кафе, и там всегда народ, да и в кассу вечно очередь. И вообще люди в магазине и рядом толкутся.

И вдруг я увидела, что рядом с книжками стенд с открытками – и две с портретом Джорджа Уитмена. Я, кстати, долго была уверена, что фамилия у него Шекспир. А он вовсе даже Уитмен.

шекспир 1



шекспир 2

На той, где он помоложе, он ровно такой, как когда я с ним разговаривала в 82-ом, чтоб устроить у него на одну ночь перед самолётом в Америку бездомного после нашего отъезда из чужой квартиры Юрку Фельштинского (мы улетали на день раньше и должны были отдать ключи). А Уитмен грыз куриную косточку над газетой и разглагольствовал о том, что все люди братья.

В парижской книжке мы с Васькой про «Шекспира» и Уитмена, конечно же, написали (к Васькиному первому первому абзацу я присобачила ещё три:

«Эта книжная лавка (хочется сказать именно так – лавка, по ассоциации с питерской «Лавкой писателей») расположена в славном доме XVII века, и кроме английских книг, тут можно найти книги на всех возможных и невозможных языках. И покупатели здесь со всех концов света. В этом магазине роются в книгах, читают, спорят, нередко тут устраиваются поэтические вечера — и тоже на самых разных языках.

Магазин этот был основан в 1919-ом году, сразу после первой мировой войны. Тогда он находился на улице Odéon в доме 19. В 1951-ом году чудесный человек – американец Джордж Уитмен из города Салема – перенес магазин на набережную, на Левый берег напротив Нотр Дам. Внешне был Уитмен похож на Дон-Кихота… Да и не только внешне. У него на втором этаже магазина диванчик, и он, если его попросить, и если место было, пускал переночевать на этом диванчике оказавшихся в Париже без крова студентов, которые в семидесятые болтались по миру, не особенно заботясь о пропитании.

Однажды, когда я еще не жила в Париже, мне случилось попросить Уитмена приютить на одну ночь одного своего приятеля, и он не отказал. Уитмен сидел в задней комнатке своего магазинчика и ел с промасленной бумаги курицу. На мою просьбу он ответил согласием и объяснил, что все люди – несомненно братья.

Перед магазином под сакурами у стены деревянные скамейки. Там и сейчас вечно сидят самые разные люди – читают, бутерброды едят. Уитмен умер в 2011-ом, теперь магазин принадлежит его дочке, которая стремится сохранить отцовские традиции. Так что и сейчас «Шекспир» – не только книжный магазин, но и литературный клуб.»


«ШЕКСПИР И КОМПАНИЯ»
Памяти Жоржа Уитмена, знаменитого парижского букиниста,
создателя и хозяина магазина «Шекспир и компания».

Весною сумерки ленивы
И не враждебны никому,
Деревья в воздухе парят и
Осколки позднего заката
Со столиков сметают тьму,
Витрины отражают криво
То бледно-розовых тонов
Бокалы – чашечки цветков –
То жёлтым расцветает пиво,
Махровый цвет бордо – бордов,

А рядом – магазин Шекспира
Почти столетье – в центре мира...
Где цвет магнолии лилов...

Хозяин был незаморочен,
И добродушен, и речист,
И хоть Уитменом он звался,
Верлибрами не развлекался
И сразу мог понять кто хочешь,
Что он – Шекспир и Букинист,

Вокруг паслись стада поэтов,
И всякий что-нибудь читал,
Там сто один язык звучал,
А он? Как слушал он всё это?
Хоть языков, как будто знал
С десяток, может быть всего-то...
Он в центре лавочки сидел
И был похож на Дон-Кихота,
И курицу с бумажки ел....
...................................................
Пестрит витринное окно,
И всё, что в нём отражено –
Мозаика души Парижа –
Сквер. Нотр Дам. Река. Вино.
И корешки старинных книжек...
23 марта 2012

Collapse )

John Irving, «A prayer for Owen Meany»

Не знаю даже почему, мне вдруг захотелось познакомиться с Джоном Ирвингом. Вроде бы, все люди его читали, а я вот нет.
Может, просто год с лишним назад, увидев у Ишмаэля в доме целую полку его произведений, я вспомнила, что когда-то собиралась что-нибудь у Ирвинга прочесть, а потом про это забыла.

Ишмаэль посоветовал мне «A prayer for Owen Meany».

Я скачала книжку с «Флибусты» (там, кстати, появилось очень немало книг по–английски, только их бывает нелегко найти, – надо сначала искать автора по-русски, а потом часто оказывается, что в списке его книг и по-английски тоже многие есть) и этой осенью наконец до неё добралась. Читала я её страшно долго – длинно Ирвинг пишет.

В сухом остатке очень странное ощущение – всё в целом – скорее нет – мне безусловно мешает надуманность сюжета, – второе пришествие – когда уверен в своём предназначении странный американский мальчик, родившийся в начале сороковых и погибший в конце шестидесятых. И даже спасителем он оказывается. Историю же рассказывает его лучший друг – второй, или первый, как поглядеть – герой этой книжки.

И повествование очень затянуто, и история претенциозная, но странным образом я не могу ни назвать книжку плохой, ни сказать, что мне не понравилось – бог деталей не позволяет.

Тех самых, где луч падает через выбитое бейсбольным мячом стекло в церкви, где плюшевый живёт броненосец, у которого вырвали когти, где в прятки играют в шкафу, где густой лес на канадской границе, а в тёмной прихожей шляпы на вешалке и галоши чуть позади, будто ноги отстали, остались сзади, где выросший мальчик-рассказчик читает Томаса Харди канадским девочкам из девочковой школы... И за все эти детали – за снег в Нью-Хэмпшире, за остров посреди озера, и ещё за рассказ о Джоне Кеннеди и о вьетнамской войне – я всё-таки рада, что прочитала эту молитву. И поколенческая связь – я ребёнок в шестидесятые, эти ребята – юные,– и всегда родная с шестидесятыми связь.