February 23rd, 2016

(no subject)

За четыре дня, что меня не было, расцвела магнолия на площади возле станции Bourg-la-Reine, – на пересадке одной из моих автобусных дорог, а на тоненьких юных магнолиях вдоль улицы неподалёку от кампуса вверх толстые бутоны торчат. Зацветают всякие вишнёвые – не стремительно разом, как если весна поздняя, а одно дерево за другим – глаза раскрывают, сначала как-то робко – всё ж февраль – но убедившись, что длинней дни, и нет заморозков, – вдргуг утром оказывается, что вчерашнее дерево «цветок-погоди-ещё цветок» сияет белой шапкой – веток не видно, прислонившись к серой многоэтажке. И нарциссов в траве – что их считать – очередная весна.

(no subject)

Я никогда не читала Мирослава Немирова.

Его часто упоминал Володя Богомяков, и я несколько раз думала, что надо б заглянуть в стихи, но всё ленилась, забывала.
Немиров только что умер...

А Володя поместил его стих, по-моему, прекрасный. И отрывок из интервью.

Небо в Москве по ночам, —
Оно почему-то нынче — бледно обычно зелёное.
Выйдешь, бывает, ночи среди по бычкам,
Или на тачку за водкою выскочишь, - и такое оно

Что фиг поймешь его: мороз; ночь; город спит; кипит
Водяра в груди, и такая вокруг, братцы, глушь,
Что вот хрен бы и подумал, что Москва,
И такая не то, чтоб и грусть,
И такая не то, чтоб тоска,

А фиг поймешь чего, сказано же. И мороз!
Ой, какой же мороз — ясный, твердый, как точно алмаз;
Точно чёрный алмаз! Вышибает аж слезы из глаз;
Ох, не шутки, ребята! Ох, это, ребята, всерьёз!

И идти сквозь мороз, и идти, про себя бормотать
Из послания Феофана-Затворника кому-то из Аксаковых-младших:
"В первых строках письма моего спешу начать восстановлять
Пошатнувшуюся было веру вашу

В Вечность
загробных мучений и ада."

И чего тут ещё добавлять? Ничего добавлять не надо,
Сказанного (хоп! хоп!) достаточно, чтоб всё правильно (хоп!) понимать,
Трепетать от того понимания,
И идти сквозь мороз, и опять понимать, но и оду при том сочинять
“Размышления о величии Божием при свете северного сияния”,

И опять, и опять, и опять.