February 28th, 2016

Снег для зимофобов - в ЮрЕ

Вот когда едешь мимо зелёных полей, когда шагает навстречу цветущий терновник, и здоровущие ястребы сидят на дорожных столбиках и глядят жёлтыми глазами – «ну, и давайте, торопитесь, а нам-то что» – и цапля белая над дорогой пролетит, а потом то ли еловый, то ли пихтовый лес подступает совсем близко, и плавный подъём на перевал, – появляется вдруг снег, сначала белыми полянками на зелени, дальше больше.

А потом заехали в деревню, где Колька с Юлькой взяли лыжи, а мы с Бегемотом – ракетки – снежные такие лапти, которые на ботинки надеваются, а Тане на лапы ничего не выдали.

И последняя быстрая заброска на парковку повыше мимо отрастившего длиннющий зимний мех кота – Юлька потом его видела с мышью в зубах, и у мыши уже кой-чего не хватало, и кот её дожёвывал на ходу. А Тане вот не удалось отловить ни одной снежной мыши, хоть и прыгала она по снегу, и разрывала носом глубокие дыры, и фыркала.

И идёшь по белому полю, по насту, и в лес мимо поднебесных пихт, вверх-вниз, и опять белое поле, и пихты на горизонте, и иногда из-под снега голый зелёный черничник, а иногда брусничник-толокнянник, вполне одетый твёрдыми листьями, и под пихтами проталины.

И когда возвращаешься, сделав круг всего лишь километров в восемь, – понимаешь, что это не по тропинке пешком идти, – вправду по снегу, проваливаясь и пружиня – ощущаешь эти восемь километров вверх-вниз сильней, чем пеших двадцать. И потом ещё выпить чаю с лимоном две чашки – в кафе по имени «Медвежонок» над прокатом лыж, саней и снежных лаптей, и на закате уехать обратно в Дижон – мимо зелёных полей, обязательно мимо зелёных полей, цветущей сурепки, терновника – вот тогда это кайф – вот тогда снег для зимофобов. И вечером раклет – лучшая после снега еда – растопленный сыр на картошке под красное бургундское.