March 25th, 2016

(no subject)

Каждый день мой автобус перед тем, как завернуть со среднего размера улицы на большую дорогу, проезжает угловой дом. Иногда автобус останавливается на светофоре, и я этот дом рассматриваю. Зимой он дольше всех стоит украшенный после Нового года – аж до середины февраля – лампочками мигает со всех деревьев крошечного садика. Гирлянды, олени...

А когда всё это великолепие уходит наконец, остаётся домик-пряник – китчевый, да – игрушечный аист на крыше, игрушечные зайцы у крыльца, тюлевые занавески на окнах второго этажа. Почтовый ящик в форме скворечника на воротах.

Что тут скажешь? Ни разу я не видела его обитателей, а очень хотелось. Кто там? Старушка – добрая Баба Яга с лейкой в руках? Нарциссы, которые этой тёплой зимой – холодной весной цветут нескончаемо – только сегодня пошёл дождь, впервые недели за две, – надо ж их поливать.

Жирная живая земля, трава, пустырь, заросший невнятной высокой зеленью с вкраплениями одуванчиков. Очень тонкий с примесью мёда запах магнолий на улице, вдоль которой стоят они строем – юные совсем магнолии.

А каштаны – удивительно вдруг в строю один – распустился, уже разжимает кулачки юных листьев, а его братья по обе стороны стоят зажав листья в толстых красноватых панцырях, вроде того, из которого выскакивала в моём детстве железная дюймовочка, если ключ повернуть. Почему же этот так поспешил?

«Пускай шумит над огурцами дождь, мы загорим с тобой по-эскимосски» – шумит, топочет по железной крыше, бьёт по откуда ни возьмись ромашкам под липой.

А китчевый домик – что он? В конце концов, ничем он не хуже Рождества, с которого начинается «Фанни и Александр». И розовый куст, за которым ухаживала бабушка Герды, и барочная музыка, которую то и дело выхватывает кто-нибудь – не из пыльного подвала – из рождественского домика, из музыкальной шкатулки, из стеклянного шара, где падает на красные крыши снег – и опять, и опять играет, лишь чуть вкрапливая диссонансы – как Шнитке в сонату в старинном духе... В утешение... И домик, и барочная музыка, и дождик, и чай на балконе, и нарциссы в траве...

«...Промокнув до нитки,
Возле Генуи слушаю тяжесть камней,
Вижу – нити дождя всё длинней и длинней...
Надо сшить диссонансы разрозненных дней,
Как сшивает их в музыку Шнитке.»


Маленькая зелёная дверь в стене – «Закрыто. Перерыв на смерть».